ГСКБ. Летающий шпиндельный аппарат

Должна предупредить: следующая история наверняка смутит скептиков. Поэтому, возможно, лучше сразу перелистнуть страницу.

Начну издалека, чтобы невозмутимый читатель успел погрузиться в атмосферу конца XX века — времени, когда космические корабли ещё регулярно бороздили небеса обетованные, а особо впечатлительные граждане то и дело фиксировали полёты неопознанных объектов.

Местные уфологи как-то пригласили в Ташкент одного из самых знаменитых исследователей НЛО — Александра Кузовкина. Прибыл он, правда, не на тарелке, а самым прозаическим рейсом Москва — Ташкент. Ему предстояло триумфально выступить с умопомрачительной лекцией в Доме знаний. Наш профсоюз подсуетился, и за скромный гонорар гастролёр согласился повторить перформанс уже в стенах ГСКБ.

В обеденный перерыв наш вместительный актовый зал затрещал по швам: желающих прикоснуться к тайнам Вселенной «без отрыва от производства» набралось с избытком.
Лекция, надо признать, удалась. Мастер слова убедительно доказывал присутствие внеземного разума, живописуя тайные американские ангары с заветными артефактами, зелёных человечков и, разумеется, аэродинамические особенности летающих объектов.
В финале лектора воодушевлённо поблагодарили, вручив конвертик и… керамическую летающую тарелку — расписной узбекский ляган, где вместо десанта гуманоидов теснились отборный изюм и сахарная курага.

На следующий день кулуары ГСКБ гудели. Всем, конечно, страстно хотелось, чтобы высшие силы разрешили наши земные производственные проблемы. Однако исполнение желаний, как известно, — вещь опасная…

В понедельник почтальон доставил в приёмную пухлый пакет. Внутри обнаружились чертежи и послание от некоего Фазобека Т., прописанного в глубинке Андижанской области.

Автор уведомлял, что трудится простым механиком по ремонту нашей же хлопкоуборочной техники. Далее следовал странный текст: уже около полугода с ним напрямую общается инопланетный разум, помогая конструировать принципиально новый шпиндельный аппарат. Работы, дескать, на финишной прямой, и андижанский гений великодушно предлагает ознакомиться с революционной схемой барабана.

Озадаченный Генеральный созвал консилиум: двух замов по конструированию и заведующего отделом хлопкоуборочных машин Юрия Вацлавовича Гроховского. Ознакомив коллег с образчиком эпистолярного жанра космического масштаба, шеф предложил обменяться мнениями. Зал заседаний дружно похихикал. Тем не менее Гроховский чертежи прихватил — хотя бы ради эстетического наслаждения инопланетными петроглифами.

Чтобы дочитавшим до этого абзаца стало кристально ясно, о чём речь, сделаю мини-экскурс. Шпиндельный аппарат — это священное сердце хлопкоуборочного комбайна.
Именно там, в чреве агрегата, бешено вращаются вертикальные шпиндели — стальные иглы-трубки с зазубринами. Они наматывают хлопок, словно сказочное веретено. Затем барабан тащит их в зону съёма, где начинается реверс, положенные циклы смыва грязи, а дальше в игру вступает мощная пневматика, выдувая «белое золото» прямо в бункер. Сложнейший узел! Шедевр инженерной мысли, над которым с 1946 года потели поколения конструкторов.

Гроховский, съевший на этих шпинделях не одну стаю собак, вернулся после обеда в кабинет, отложил шахматы и углубился в чертежи. Через час за закрытыми дверями уже совещались ведущие умы отдела, а к исходу дня подтянулись и замы.

Утром триумвират в полном составе нарисовался у Генерального с вердиктом: в чертежах энтузиаста кроется рациональная инженерная идея. Материал требует изучения.

У шефа брови взлетели к затылку да так там и застыли. Совещались долго: то гомерически хохотали, то озадаченно чесали лбы. Итог был единогласным: овчинка выделки не стоит. Связываться с человеком, черпающим вдохновение из космоса, — себе дороже, можно завязнуть в переписке.

Гроховский сочинил изящную, вежливую отписку в духе «изучим, примем к сведению, учтём в перспективе». Снова посмеялись, похлопали друг друга по плечам и с чистой совестью предали дело забвению. Как оказалось — зря.

Не прошло и месяца, как аналогичный пакет прилетел прямиком в Академию наук — к легендарному академику Глущенко, светилу по нашему профилю. Там, судя по всему, тоже вдоволь потешились над зелёными человечками, прежде чем отправить контактёру зеркальную отписку. И тоже благополучно забыли.

Вскоре на пороге нашего конструкторского бюро материализовался представитель президентской приёмной. С кожаной папкой и железным аргументом: в инстанцию поступила жалоба молодого новатора на косность мышления бюрократов из ГСКБ. Резолюция не оставляла простора для манёвра: создать экспертную группу, проект изучить, результаты доложить, а при наличии рационального зерна — сформировать спецотдел разработчиков.

Тут-то всё и закрутилось — стремительно и беспощадно, точно шпиндели в рабочем барабане.

Фазобек прибыл в столицу со стопкой чертежей и скромным чемоданчиком. Высокий, сухой, с пронзительным умным взглядом и абсолютным отсутствием клинического безумия в манерах. Он честно признавался: идея принадлежит не ему одному, это совместное творчество. Дескать, космический куратор буквально сидит рядом за кульманом, направляя руку с рейсшиной.

Гроховский и его команда только хватались за головы. Претворить межгалактические фантазии в реальный металл означало титанический труд.

Фазобек тем временем обосновался в академической гостинице, совмещая созидательные будни с поездками домой на выходные. Инженеры в курилках аккуратно зондировали почву: не изнуряют ли космический разум столь частые вояжи Андижан — Ташкент? И нельзя ли организовать прямой телемост с кураторами — хотя бы на ближайший техсовет, дабы срезать углы в дискуссиях?

Весть о штатном контактёре разнеслась по ГСКБ молниеносно. Народ валом валил поглядеть на новоявленного «мессию». И что характерно — никто у виска не крутил: Фазобек подкупал безупречной вежливостью, грамотной речью и несокрушимым спокойствием. По долгу службы и мне довелось пообщаться с ним. Очень хотелось выведать симптоматику — диагноз казался слишком уж хрестоматийным. Как-то сидим мы на очередном научно-техническом совете, и он вдруг, поймав мой скептический взгляд, шепчет:
— Вы, наверное, боитесь гуманоидов?
— Нет, — отвечаю, — не гуманоидов... Просто боюсь оказаться не в своей тарелке.

Месяца через два энтузиазм начал испаряться. Едва дошло до деталировки, проект уткнулся в стены, которые не удавалось ни обойти, ни пробить. Похоже, космические цивилизации с нашими ГОСТами считаться категорически отказывались.

Развязка наступила внезапно, словно аварийный сброс давления.

Фазобек, отбыв по обыкновению на уик-энд в свой посёлок, обратно не вернулся. Ни на следующий день, ни через неделю, ни к концу месяца. Руководство не то чтобы забеспокоилось, скорее наоборот — успокоилось. Однако Гроховский всё-таки лично позвонил в область узнать, не заболел ли изобретатель.

В ответ сухо сообщили, что Фазобек улетел на НЛО. И даже не попрощался с женой.

Очевидно, на далёкой планете тоже возникли проблемы со шпиндельными аппаратами.