Мастер Кирилл. 5 часть. Иконники

Зимой Иван почти не работал.  Каменщики зимой не кладут стены: известь замерзает, камень не схватывается, кладка получается непрочной. Стройки замирали до весны. Иван знал это и готовился заранее: за лето копил денежку для зимы. Откладывал с каждой получки  по грошу, по два, иногда больше. Не потому, что был прижимист, а потому, что знал: придёт декабрь, и работы не будет. А семья вместе  с ним восемь  ртов,   есть будет каждый день.
 
Но деньги были невелики, и к середине зимы они таяли. Тогда Иван шёл к друзьям.  К иконописцам.
Иван часто заходил к ним .  Не за иконами, а просто так, поговорить. О работе, о ценах на плиту и известь, о детях, о том, что немцы опять могут нагрянуть на их земли.  О том, что зима будет холодная и дров надо запасти больше. Мужики были свои, проверенные, и разговоры с ними были для Ивана отдыхом.

Иконники, как их называли,  были не те, что писали образа для богатых храмов и княжеских палат, а те, что работали для простых людей: для ремесленников, для мелких торговцев, для таких же, как сам Иван. Мастерская у них была в тесной горнице на краю ремесленного квартала — низкая, тёмная, с маленькими окнами, затянутыми слюдой. Света в ней было мало, и работали они при сальных свечах, которые чадили и коптили, но давали тот тусклый, живой свет, при котором краски на досках казались особенно глубокими.

А Кирилл один раз напросился пойти вместе с отцом и с тех пор  стал ходить с Иваном  к иконникам с  радостью.
Сначала он просто сидел в горнице мастеров  в углу и молчал. Но потом его взгляд начал цепляться за то, что происходило вокруг. А происходило чудо.

Мастера растирали краски. На низких столиках стояли горшочки с порошками — синим, красным, зелёным, жёлтым.  И в них понемногу добавляли что-то из маленьких плошек: масло, яйцо, квас. Потом брали пестик — тяжёлый, каменный или деревянный — и растирали порошок в ступке, пока он не превращался в густую, гладкую, живую массу. Краска на глазах меняла цвет: из тусклой пыли получалось что-то глубокое, бархатное, сияющее.
Кирилл смотрел на это, не отрываясь. Он забывал обо всём: о щепе, о дровах, о том, что Прасковья велела вернуться до темноты, о том, что на улице холодно и надо бы натянуть рукавицы. Даже о том, что его живот давно бурчит от голода. Он смотрел, как мастер берёт кисть — тонкую, из беличьего волоса, — и как он наносит образ. То Богородицы, то Исуса, то святого с длинной бородой и строгим взглядом. Кирилл видел, как из ничего — из доски, из красок, из света свечи  рождается лицо. Живое. Смотрящее. Такое же, как в церкви, куда он ходил стоять под сводом.
   
Иван ходил к иконописцам  не только поговорить, но и помочь. У них  зимой работы было больше: люди заказывали образа к праздникам, к свадьбам, к поминальным дням. Мастерам нужны были руки: доски подготовить, левкас наложить, краски растереть, горницу протопить, дров наносить. И он делал всё, что скажут,  не за большие деньги, а за хлеб, за тепло, за доброе слово.
 
Кирилл ходил с ним. И для него зима у иконописцев стала  лучшим временем. В маленькой горнице было тепло от печи, пахло красками и воском, свечи горели ровно, и мастера работали молча, сосредоточенно. Кирилл садился в угол, подтягивал колени к груди и смотрел. Он забывал о холоде, о том, что дома нет хлеба, о том, что зима длинная и тяжёлая. Он был там, где рождались лица.

 Дома зимой было тесно и душно. Печь топили каждый день, иногда дважды,  и дым стоял в избе, хоть топор вешай. Спали все вместе, теснее, чем летом: на печи, на полатях, на лавках, на полу. Укрывались тулупами, дерюгами, старыми кафтанами. Утром вода в кадке покрывалась льдом, и его приходилось разбивать.
 
    Ели меньше, чем летом. Щи, каша, хлеб — и всё. Мясо было роскошью, рыба только по праздникам. Но никто не жаловался: все знали, что зима — это испытание, которое надо пережить. А весной будет легче.
    Иван говорил это часто, когда кто-нибудь из детей начинал хныкать от холода или голода:
 
— Зима — дело такое. Переживём.
 
Он говорил это спокойно, без раздражения. Он знал: зима придёт и уйдёт. Главное  пережить. А для этого надо работать, даже если работы нет. Надо помогать друзьям, даже если за это платят мало. Надо держаться вместе, даже если тесно и душно.
 И они держались. И переживали. И ждали весны.;


Рецензии