1517. Мишель и Диана. Ятаган
Цеплял всецело слог красивый.
Принц прочитал полсвитка сразу
И был поистине счастливый,
Что многое сейчас узнал
Из-под пера родного деда,
И взгляд по сторонам бросал
Уже с прищуром краеведа.
Следы жестоких битв веками
Везде накапливались тут:
Мечи ржавеют под камнями,
Вал с рвом, похожий на редут,
Обломки стрел вдоль старых тропок,
С истлевшей бахромою флаг,
Щиты из стали с кучей клёпок
Пробиты, скинуты в овраг.
И даже конские доспехи
Принц здесь увидел у трясин.
Искусно выкованный в цехе
Из металлических пластин,
Был панцирь мощною бронёй
И мог прекрасно защищать.
Однако проигравший бой
Всё снял, чтоб быстро ускакать.
Мишель с телеги спрыгнул бодро,
Заметив тюк издалека.
Он был покусан и изодран
Зубами хищников слегка,
Но содержимое, казалось,
Ещё не тронули клыки.
Принц снял бумагу, что осталась,
Одним движением руки.
Там был платок неприхотливый,
Подписан: “Я тебя люблю”.
В нём – ятаган с резьбой красивой,
С клеймом Ахмеда Текелю,
Завёрнут девушкой, похоже,
Чтобы послать как дар мужчине.
Никто сейчас сказать не может,
Как оказался он в лощине.
В те времена был ятаган
Кровавым символом Селима,
Кто был безжалостный султан,
Но вместе с тем – неповторимый.
Он сделал Турцию достойным
Противником любых империй,
Народ свой снарядив на войны
И обрекая на потери.
Османы в войнах тех упорно
Искали слабые места
Ливанской власти, чтоб покорной
Она была. И неспроста
Тянули турки руки к трону,
Где восседал седой эмир.
Им нужно было грузов тонны
Везти через Бейрут и Тир.
Бейрут расценивался всеми
Тогда как мощные ворота
В торгово-рыночной системе,
Ещё и с современным флотом.
Он был способен привечать
Оазисами и уютом
Несметную торговцев рать,
Где каждый – с кошельком раздутым.
Узбеки, русские, таджики –
Везли сюда свои товары.
Прекрасный город был на стыке
Времён – как новых, так и старых.
А морю были нипочём
Вообще любые перемены.
Оно лишь шевелилось дном
И ввысь выбрасывало пену.
И за год золота, камней
Красивых, редких, драгоценных,
Одежды дивной и вещей,
Чудесных, новых, совершенных,
Картин на стены и еды
Любой, приятнейшей и вкусной,
Тут было больше, чем воды
Во всех прудах красивых, грустных.
Вот потому несла к Ливану
Галеры с турками волна,
Чтоб все верблюжьи караваны
Платили им гюмрюк сполна,
Что путь свой держат из Пекина,
Аксу, Кашгара, Ферганы
Через пески и по долинам
Под светом Солнца и Луны
Свидетельство о публикации №126110800968