Люди холодных ветров
Мир обречён. Спасти его нельзя.
А я тебе читаю вслух Софокла.
Борис Чичибабин
В городе всё сильнее пахло ладаном. Пахло на улицах, площадях, в церквях и на кладбищах. Венки множились там подобно маковым сгусткам. Пестрели именами могильные памятники. Эти имена птицами кружили в воздухе, делая небо тяжёлым и невыносимым. Они звали, о чём-то просили, но в мутном шуме бегущих людей голоса их были не слышны. Люди бегут совсем в другую сторону, боясь остановиться и обнаружить, что эти имена здесь, с ними, что круг вечности нельзя разомкнуть. Мы все в нём увязли. Пахло ладаном. Пространство тягучим ноябрём перемещалось, перевоплощалось. Каждый продолжал спасаться в этой круговерти. Ибо любая остановка означает страх, холодным ветром свистящий в утробе, идущий от стен и отражающий их, живущий внутри страх встречи с самим собой. Мир взорван, распят, и все попытки собрать его воедино обречены на провал. Лишь небо, огромное, всеобъемлющее, насмешливо и печально глядело с высоты, напоминая купола всех церквей на земле, где всё отчаяннее и сильнее пахнет ладаном. Свечи потрескивали в руках маленьких, беспомощных стариков. На клиросе певчие обречённо пели Аллилуиарий. Тьма разговаривала с иконами, а тишина, навсегда занесённая снегом, торжествовала. Время вывихнулось, в который раз вопреки всему и замкнулось.
Свидетельство о публикации №126110806467