Чугунок
развалившейся прямо у ног,
на высокой штакетине ближе
к холодам подурнел чугунок.
Навсегда позабыл он объятья
разлюбезной хозяйки своей.
Но завидит весёлое платье —
и хоть водку проклятую пей.
А давно ли, чудной и степенный,
он радушно пыхтел, что готов
быть в почёте семьи довоенной —
из пяти неразборчивых ртов?
Отчего же теперь он досадой
так разбит, что его через край
переполнить звенящей прохладой
ни один не осмелится край?
На штакетине, будто на дыбе,
охладел он. И в еле живой
мир из трещины посередине
выползает простуженный вой.
Свидетельство о публикации №126110806383