Элегия

Всё кончилось - остались листопады
и безликое движение
плащей, пальто, пуховиков,
и всё с такой мертвящей грацией, как будто
всё правда прекратилось.
На этом фоне
ещё страшнее это мельтешение в груди,
какие-то дёрганые фразы,
ночные спазмы -
съёжиться в крова-
тебе не холодно? ты спишь?
Но нет ответа - лишь
слепая хищная нежность
гложет ум в темно-
тебя здесь точно нет?
Конечно, нет, и быть не мо-
ж/д стучит и снова замолкает -
но как отделаться от плотоядных снов,
которые накрывают рассудок, подобно
листьям, прилипающим к окну?
Когда-нибудь я всё-таки рискну
открыть глаза на улице,
увидеть темноту, услышать ветер,
почувствовать печаль и снова встретить Бога,
сказать Ему: "На что Тебе печаль?"
и раздражённо снег оставить на плечах,
понять, что всё кончилось, и больше
ничего не изменить - да и не надо,
лучше и не было никогда,
и что любовь - не ослепление и нежности триумф,
а только ясная и беспредметная печаль,
похожая на слёзы палача.
Не знаю, почему, но только хочется
сорвать свою кожу и расстелить
ковром по асфальту,
найти револьвер,
прийти к чьему-нибудь подъезду:
"Да ничего, я так, увидеться - давно ж
не виделись, дней десять," -
и выстрелить из нежности в кого-то.
Всё кончилось - осталось жрать после полуночи
то, что сохранил холодильник,
а чаще, разумеется, себя
и ждать, когда закончишься и сам,
когда безадресной нежности припадок
тебя порвёт в клочки
и бросит в угол,
и лишь одно останется - печаль
Зачем она? - никто не спросит тихо
у остывшего стиха.


Рецензии