Четырнадцатого

Ты садишься завтракать, я сажусь в поезд. Домой...
Прости, что уезжаю вот так, тайком, отделавшись только письмом. Мне кажется, так проще расставаться. Не прощаясь ( по- английски - это почти по королевски). Не надо подбирать друг другу пустые слова сожаления или обещания, которые не будут выполнены.
- Напишу, позвоню.
Не надо неловко суетиться руками, то ли обнять, то ли нет. Скомканно улыбаться и пытаться вспомнить, а что ещё делают и говорят при прощании.
Вместо послевкусия внезапного  расставания, лучше оставить послевкусие незаконченной встречи.
Наша случайная встреча. Через семь лет после такого непонятного болезненного отдаления. Вот интересно, для чего даются такие встречи. Почувствовать досаду от разрыва или облегчение от избавления? Или уже ничего  не почувствовать. Сквозь расстояние видится всё иначе. У каждого давно своя дорога, по которой и шагаешь, кряхтя от одышки. Намерения возвращаться куда-то уже нет. Далековато  и скрипуче. За нас всё теперь решает артрит. Шучу, конечно.
Зато воспоминания уже беззубы. И все вопросы о прожитых тобою или мною этих семи годах - не интерес, а только вежливость. Мы разговариваем на разных языках. Одно только нас поддержало в этом неожиданном, невообразимом рандеву. Это стихи. Мы с тобой оба рабы поэзии. С этой галеры нам уже не сойти. Зато, как это выручило! В минуту неловкого молчания, на второй день нашей встречи, когда поздним вечером мы, утопая по щиколотки в буро-рыжей, ещё не вспревшей листве, гуляли нехоженными сегодня тропами пансионата, ты вдруг начал читать наизусть моё любимое стихотворение Северянина: " Ты совсем не похожа на женщин других..."
Я, воспользовавшись твоей паузой в середине стихотворения, подхватила чтение. По моему, тебя это удивило. Но и порадовало одновременно. Ты всегда хотел вот так: ты начинаешь, она подхватывает. Единомыслие, единолюбие. Но и единовластие. Со мной последнее не получилось. Никто, никогда не владел мною, как бы он хотел. И у тебя не вышло.  Но это ведь не повод для расставания!
А в тот вечер я дочитала стих:
- А в глазах оздоравливающих твоих
Ветер с моря и поле ржаное.
Ты совсем не похожа на женщин других.
Почему мне и стала женою.
/ От Игоря Васильевича/

И ты, слегка ошеломлённый, спросил через мгновение:
- А ты замужем сейчас?
Мне почему-то стало ужасно неловко, стыдно, что я не замужем, и мужчины у меня не появилось в эти годы. И, что обиднее всего, наверно уже и не появится. Как будто я не достойна, будто меня не за что любить, целовать мне руки, дарить цветы. Есть, есть за что! И достойна, и любила бы напоследок, как никогда до этого. Но... Проклятое " но".
Я тут же ощутила такую страшную жалость к себе. И стала, отвернувшись, заглатывать и выпускать воздух, чтобы не разрыдаться. Тёмный вечер по дружески скрыл мою слабость.
- Не- е-т, я не замужем.
Я даже забыла от волнения спросить, женат ли ты. Мы уже дошли до конца липовой аллеи пансионата, когда я догадалась уточнить.
- Нет, я не женат.
Слава Богу, не я одна ущербная!
Но радость как-то быстро угасла. Подумалось :
- Хорошо это или плохо, что мы не вместе сейчас?
Что тебя так испугало в нашем давнем романе " на расстоянии "? Ты - на Украине, я - в России. Шла война. Мы, оба русские, оба ждущие победы своей страны и жаждущие мира. Который всё откладывался до неизвестного времени. На тот момент у нас не было будущего для нас двоих, но было настоящее.   Пока ты не перечеркнул его,  так неожиданно. И грубо.
Позже я определила твой поступок, как  предательство.  А тогда я была слишком шокирована им, чтобы анализировать. Я просто любила тебя. Моя последняя любовь. Самая дорогая и ценная.
Но ты, как будто тоже любящий меня, что ты сделал тогда со мной?! Разве можно вот так поступать с человеком? Разве можно вот так поступать с любящей тебя женщиной! Как же долго я отказывалась верить, что ты сделал это осознанно, намеренно. Всё ждала, что недоразумение закончится, и всё будет по прежнему между нами. Но прошёл месяц, два...пять, все мои попытки достучаться игнорировались. Презрительным молчанием, не прочтением моих сообщений. Было больно. Проклятые звёзды, предрекшие тебе с рождения авторитаризм, эгоистичность, желание повелевать. У меня не было ненависти к тебе ни тогда, ни после. Только недоумённый вопрос. Почему же ты так? Может я выдумала твою любовь. Жила в иллюзорном пространстве эти полтора года. Ведь ты никогда не говорил прямо, что любишь. И в стихах, которые я по наивности приписывала, как посвященные мне, обо мне не было ни слова. Там были, в лучшем случае, Орнелла Мути, в худшем - твоя бывшая одноклассница, предмет твоих " беспросветных желаний, в которую ты бы снова влюбился ". Мне же доставались стихи шутливые и безымянные. Смешно. До слёз.
Чтобы меньше плакать, надо было просто уйти и забыть. И я ушла, а потом забыла. Время сначала притупляет боль, потом стирает её. В какой то момент мне стало не больно. Моя последняя любовь перестала существовать. Хотя это неправильно, тысячу раз неправильно! Последняя любовь души твоей должна пережить владельца.
Моя - не пережила.
Если бы вдруг тогда, семь лет назад, ты захотел вернуть меня, я бы отказалась. Мои звёзды предрекли мне быть убеждённой в правильности собственных решений.

                      ***
А в тот день, когда ты вдруг возник поутру в этом тихом, славном пансионате, где я уже больше недели наслаждалась спокойной жизнью, я заволновалась. Я и не узнала бы тебя( я же и не видела тебя ни разу вживую, только фото и видео). Но ты так пристально меня разглядывал, что я заставила себя вспомнить тебя. Семь лет прошло, семь лет. В нашем возрасте немало.
Ещё один шанс сверху? Не люблю, когда что-то решают за меня или навязывают. Даже, если сверху виднее. Ну, пусть смотрят, не жалко. За эти четыре дня, что нам достались, мы ни разу не вернулись в то время, когда нам было хорошо. Впрочем, теперь уже и не верится, что было...

Будто не было нас в мире.
Мы не ту;пы, ни остры;.
Вместо нас сквозят в квартире
Две бесформенных дыры;.
Да, и те исчезнут вскоре,
Словно не было и их.
Кто возьмётся с этим спорить -
Мир не выдержал двоих.
/ От меня/.

                    ***    
В ночь перед отъездом не спалось. Я написала  письмо, на прощание. Договорилась с соседкой, чтобы она отдала его тебе, когда ты придёшь завтракать. И вот ты сел за стол, а я в поезд. Ты будешь читать, я буду представлять твоё лицо.

А на лице твоём, внезапно побелевшем,
В гримасе рта, распахнутом от мук,
Печать тех дней, безвременно истлевших
И растворённых в горечи разлук.
( если бы это и впрямь было на твоём лице)
/ От меня/.
........
А внутри что-то чувственно плакало:
Вожделение, жалость, любовь?
Невозможного с жадностью алкало,
Будоража бессмысленно кровь.
/ Опять от меня/.

Всё, что останется от меня - это стихи.
Прощай, Женя.

Марина из октября.

                                   ***

Прошёл месяц. Осень слёзно прощалась с городами, пригородами, улочками и
площадями. Где-то уже хрумкал под ногами тонкий ледок, а где-то мокрый снег отвоёвывал у моросящих дождей километры дорог и дорожек. Ноябрь ускользал, заметаемый позёмкой, размываемый холодным частым дождиком. Впереди долгая и непредсказуемая зима.
Но вот в отношениях Марины и Евгения царила даже не оттепель, а настоящая весна. Свежая, тёплая, обещающая.
После " королевского" отъезда Марины Женя долго не мог успокоиться. Злился на Марину, на себя, даже на ту женщину, что передала ему прощальное письмо. Её взгляд был такой прокурорски- уничтожающий, что он почувствовал себе подозреваемым без всякой презумпции невиновности. Остаток дней отдыха в пансионате показался ему растянувшимся и нервозным. Он никак не мог взять себя в руки и перестать прокручивать ситуацию, вечно оправдываясь.
- Ты ничего не поняла. То, что я сделал было продиктовано только одним - дать тебе возможность жить в реальности, где ты могла бы устроить свою жизнь, встретить того, кто бы заботился о тебе, любил тебя. Будил бы тебя по утрам нежными поцелуями. Ты же прекрасно понимала, что у нас не было перспектив на ближайшие годы. Шла война, грозящая затянуться. У меня на руках престарелая мама, которой нужен был уход. Моя дочь была не определена по жизни. И сколько нам надо было бы ждать? Я не мог, не хотел заставлять тебя жертвовать своим будущим ради призрачного счастья со мной. Ты и сама не раз писала в своих стихах:" Всё проходит". И, в первую очередь, жизнь. А дороже жизни разве есть что в этом мире? Вопрос риторический.
Я не оправдываюсь, не извиняюсь. Я делал всё во благо. Твоё благо, твоё спокойствие. Думаю, ты поняла меня. Ещё тогда, семь лет назад. А сейчас...сейчас. Что же сейчас?

Потом был поезд, дневная возня и ночной храп плацкарта, приезд домой, где кроме пыли и тишины, которых он спугнул, никто и не заметил его возвращения.
А ровно через неделю он нашёл в контактах телефона Маринин номер и позвонил. Она ответила сразу же и сразу поняла кто звонит.
Вопреки его напряжённому ожиданию, разговор оказался добрым, мягким и долгим. Сквозь расстояние всё видится по другому. И вот уже со следующего дня ранние звонки и сообщения стали предвестниками доброго утра. Семь лет разлуки дали таки возможность начать всё заново. Или продолжить прерванное.
Декабрь огрызнулся морозными утренниками в обоих городах, где двоих согревали улыбки посланий фоток чашек с крепким кофе или бокалом свежего чая и возбуждающей вкус сдобной выпечки. По части выпечки Марина была мастером.
Всё повторялось, как тогда, после первой встречи на полях поэтического сообщества и пришедших следом чувств. С одним только отличием. Двое стали боязливее. Они страшились, что это невесомое ощущение счастья окажется зыбким и рассеется вдруг от их неудачного жеста или звука громкого слова. Любовь не нуждается в глашатаях, овациях, пафосности. Любви дороже уединение и негромкий горячий шёпот. А ещё  терпение и взаимопонимание. Если бы все мы помнили об этом, если бы умели доверять, делиться наболевшим, выслушивать друг друга и понимать.

На носу был Новый год. И Евгений, и Марина понимали, что проведут они его по отдельности, каждый со своими родными. Евгений ждал приезда дочери Надюши с зятем и с единственным пока внуком Максимом. Максимке исполнилось летом четыре года, был он не по годам серьезным и рассудительным. Опекал деда в его неумении пользоваться новым телефоном, который подарила ему Надя на день рождения, с удовольствием слушал  песни, что дед пел ему перед сном, когда выпадало счастье остаться внуку с ночёвкой. Евгений был благодарен мальчишке за его неподдельный интерес к читаемым детским стихам, которые дед теперь сочинял каждую неделю. К его весёлому притоптыванию худыми ножками по полу в такт музыке, когда Женя включал свои песни на оценку внуку. Ради этого стоило жить и творить дальше.
У Марины внуков было четверо, старшая уже закончила учебу в университете, остальные были ещё студентами. Новый год намечала она встретить в этот раз с сестрами у неё дома. Последние годы жила Марина в однокомнатной квартире с одноглазым котом по имени Гами ( укороченное от Гамильтон ). Лет коту было достаточно, но вот любовь, которую он испытывал к хозяйке, была безгранична. И взаимна. Вдвоём они частенько коротали ненастные вечера перед телевизором, который коту был явно интересен. В хорошую погоду Марина выводила кота на улицу на поводке, прогулки были обоим в удовольствие.
Несмотря на то, что времени на общение в последние часы уходящего года у Евгения и Марины выпадало совсем немного, это не омрачило предстоящего праздника. Ведь оба были согреты надеждами. Надеждами на продолжение отношений и возрождение любви.
- Целую ваши ручки, целую ваши ушки...
Эти слова Евгения неизменно звучали перед сном, и Марине засыпалось легко и быстро. Словно во сне она и ощутит эти первые поцелуи, невозможные наяву. Она всегда в ответ бормотала что-то нежное, стесняясь и коверкая слова. Да, любовь бывает и застенчивой. Но ничего плохого в этом ведь нет.

                               ***
Январь проскочил, как поезд- экспресс с короткими остановками. Рождество, Крещение. Морозы нескромно напомнили, что всё таки зима, не расслабляйтесь. У двоих немолодых людей, оторванных друг от друга условными границами, расстояниями, даже часовыми поясами, всё больше и больше возрождалось желание ещё раз увидеться. Но уже иначе, чем в прошлую встречу в пансионате. Каждый по своему видел картину будущего свидания, но несомненно было одно: и он, и она его хотели. Чтобы сказать и подарить то, что дарят и говорят счастливые любящие.
В середине февраля, четырнадцатого, как раз на католический праздник Святого Валентина, праздник влюблённых, у Марины был день её рождения. И у Жени возникла идея, которую он теперь с удовольствием смаковал. Он решил устроить любимой женщине сюрприз. В том, что она будет ему рада, он нисколько не сомневался. Между ними уже вновь, как когда-то, была такая тёплая, нежная связь, такие нескрываемые желания, что задуманное несомненно определило бы наконец их дальнейшую судьбу.
А задумал Женя приехать к Марине в день её рождения неожиданно, порадовать её и удивить. Сделать предложение: быть вместе. Сам он давно рисовал себе их совместную жизнь, утренний кофе вдвоём. Творческие споры, вечерние прослушивания лекций Валерия Бондаренко или Захара Прилепина. Или просмотры старых французских фильмов, с хорошей музыкой, с хорошей актерской игрой. Потом долгое не засыпание, но не от бессонницы...не от бессонницы.
Он поставил в известность о своих планах Надю. Она снисходительно одобрила их. Даже помогла заранее забронировать номер в гостинице в городе Марины. Билет на поезд он купил сам, в один конец. А там видно будет.
Уже в пути Женю стали мучить сомнения в правильности своего решения приехать вот так, без приглашения, с уже готовым проектом их дальнейшей жизни. Опять я решаю всё один, а её ставлю перед фактом, не оставляя выбора. Опять пользуюсь правом мужчины, правом сильного, главного. Так думалось Евгению, пока он сидел, глядя на унылые бесконечные зимние пейзажи за окном поезда. Проезжая по огромным просторам России, думается хорошо. Поля сменяются небольшими пролесками, потом снова поля, и снова, и снова. Ничто не отвлекает от мыслей, течение плавное, замедленное, слегка укачивающее в такт покачивания вагона. Умиротворение, блажь, иллюзия вечного движения. И дорога только вперёд. И будь, что будет.
                                   ***
14 февраля, Маринин день рождения. Лет немало, но Марина никогда не думала о возрасте, как о приговоре. Живи, всегда она себе говорила, когда было тоскливо, или всё не совсем ладилось. А когда было хорошо, то жизнь сама крутилась вокруг волчком и весело щебетала.
Гостей она давно не собирала, приходили только дети и внуки. Но готовила всегда много, разнообразно, обязательно добавляя какое-нибудь новое блюдо, вычитанное в интернете. Марина привыкла планировать каждый свой день. И готовка тоже шла по плану. Началась она со вчерашнего  раннего утра до поздней ночи. Сегодня только приготовление горячего, заправка салатов, накрывание на стол. Сладкая выпечка была в этот раз невероятно хороша.
Марина порадовалась и загордилась собой:
- Какая я молодец, всё у меня прекрасно.
К назначенному часу стол красовался по полной. Потом были шумный приход своих самых родных, слова поздравлений, вручения подарков, чмокание в обе щеки друг друга. Потом длинные посиделки, громкие разговоры, музыка, фотографирование красиво расставленных блюд и собственно виновницы торжества с гостями. В общем, всё, как положено в день рождения. Внуки позже помогли убрать со стола. Марина собрала всем по пакету со вкусностями. Затем квартира опустела. Хозяйка ещё какое-то время наводила порядок, но почувствовала вскоре страшную усталость. Села на диван. Одноглазый Гами тут же запросился на ручки.
- Взрослый, даже старый котяра, а всё на ручки лезешь, как ребёночек, -  Марина приласкала кота, потом подумала, что надо бы вывести его погулять, пока погода хорошая. На завтра обещали похолодание, уже не выйдем из дома. Опустила кота на пол и стала собираться.
Женя подошёл к семнадцатиэтажному зданию, когда уже вечерело. Марина жила на четвертом этаже. Приехал он накануне  и остановился в гостинице, что была за два дома от марининого. Точный адрес он узнал заранее, как бы невзначай, придумав благовидный предлог. По иронии судьбы гостиница называлась " Сюрприз".
Подъезд с лифтом в доме  был один. Но Женя не знал - разошлись ли уже гости. Он поздравлял Марину утром, знал, что родные придут к часу, но вот когда разойдутся? Подарок рассчитан на одного.
Женя набрал номер. Марина не сразу взяла трубку.
_ Привет, Мариша, ещё раз. Как прошел день рождения? Или ещё празднуете?
- Привет, Женечка. Гости разошлись, а я собралась Гами вывести погулять. Да, и сама воздухом подышу. Что то устала сегодня сильно, сердцу не хватает кислорода. Пойду глотну, пока не совсем стемнело.  Я лифт жду, давай позвоню тебе после прогулки. А то Гами нервничает что-то на руках, боюсь телефон уроню. Он сегодня вечером сам не свой. Не пойму, что с ним.
- Хорошо, наберёшь, как будешь свободна. Не гуляйте долго, на улице резко похолодало. Береги себя.
Женя положил трубку и подумал, как же он проговорился. Откуда ему было знать, что сейчас холодно в чужом городе. Буду надеяться, не заметит оплошности.
Он торопливо перешёл дорогу, чтобы был виден подъезд. Сюрприз должен был удастся.
Марина вышла на улицу, опустила кота на тротуар. Гамильтон нервно обнюхал дорожку, бордюр. Марина направилась к скамейке, возле которой был внушительный клочок земли, в теплое время года покрытый газоном, цветами, заботливо высаженными жильцами, увлечёнными тягой к природе.
Сейчас же клумба имела плешивый уродливый вид, со всклоченными кое-где остатками пожелтелой травы. Кот направился прямиком на знакомый ему выгул. Поводок был длинный, давал возможность Марине спокойно отдыхать на лавочке. Она устало прикрыла глаза и расслабилась.
Женя ещё какое-то время наблюдал издали. Потом вдруг резко кольнула мысль: приехал делать предложение, а цветы забыл купить. Он нервно заметался. Увидел приближавшуюся к нему женщину и спросил о цветочном магазине поблизости. Район и впрямь был хороший, как не раз говорила Марина. Магазин был совсем рядом и ещё работал. Женя выбрал розы, белые, на длинных стеблях. Девушка- продавщица ловко упаковала букет в красивую бумагу .
Женя чуть не бегом помчался назад к дому. Марина всё так же сидела на лавке. Значительно потемнело. Фонарь возле скамейки пытался обмануть прохожих ярким  мощным светом. Но свет был холоден, как луна на небе. И, как луна, был принадлежностью ночи, уже не затаившейся, а полновластной.
Женя подошёл к лавочке. Марина спала. Он опустился перед ней, положил цветы рядом, в сам взял Маринины руки, снял с них варежки и стал целовать. Руки были чуть тёплые, изящные, но такие же уставшие, как их уснувшая хозяйка.
Она так и не проснулась.

Эпилог.                              
После похорон  Евгений решил задержаться в этом небольшом городе на несколько дней. Побродить по улицам, посетить музей известного поэта, уроженца этих мест. Лена, дочь Марины, обещала показать местные достопримечательности, а в нужный день отвезти на вокзал. Она же подарила ему последний сборник стихов мамы, сама сделав на ней надпись. О Марине они почти не говорили, словно она была рядом и осталась бы недовольна, что за её спиной о ней шепчутся.
Гами Женя увозил с собой. Он с трудом уговорил Лену отпустить его с ним. Она долго сомневалась, но всё таки сдалась. Где-то далеко два сердца будут вместе хранить память о той, что их любила.
В день отъезда Женя с Леной съездили на кладбище, на могилу Марины, потом, приехав в квартиру, Лена помогла собрать немногочисленные пожитки кота, вдвоём с Евгением они отнесли их в машину. Женины вещи уже лежали в багажнике. До поезда было ещё два часа, и Лена осталась внизу, давая Жене время проститься навсегда с местом, где Маринина душа ещё блуждала, не торопясь покинуть своё гнездо.

Он поднялся один в квартиру,  снял куртку, зашёл на кухню, обвёл её глазами, достал из шкафа-витрины чашки, блюдца, расставил приборы на двоих, долго сидел перед ними.  Потом резко встал, прошёл в комнату, служившей и спальной, и гостиной, где и кресло, и диван, и книги, каждая мелочь хранили её  прикосновения, где витали ещё в этих стенах строки её стихов, её  песен. Все во имя любви.
Затем Женя оделся, взял на руки кота, не отходившего от него,  облокотился на колонну в прихожей и несколько минут смотрел через проём двери, сквозь окно на улицу, выходившую во внутренний двор. Шёл снег.

Шёл снег
Медленно падал с небес
На рваный асфальт дворов,
На плечи усталых домов,
Где поздний укрылся свет,
Но нас за окнами нет.
За окнами пустота...
Нам не вернуться сюда.

Шёл снег...
Без шёпота и без слов,
Ненужный прервав разговор,
Закручивал след во двор,
Где мы уже не вдвоём,
И под руку не пройдём...

/ От тебя/.
......................
Когда исчезнет всё, что было,
Сотрутся в памяти года,
Ты вспоминай хоть иногда -
Была и я твоей любимой.

/ и это от тебя/

Обещаю помнить. А за написанное тобою целую твои ручки.

Февраль **** года.