Всё о любви. По мотивам строк Уайлда. 2

Оскар Фингал О’Флаэрти Уилс Уайлд, 1854 - 1900 — ирландский писатель и поэт.
Один из самых известных драматургов позднего Викторианского периода,
одна из ключевых фигур эстетизма и европейского модернизма.

   Когда я очень люблю кого-нибудь, я никогда никому не называю его имени.
Это всё равно что отдать другим частицу дорогого тебе человека,
Чтобы каждый мог позвать её по любимому мною восхищающему её имени.

   Люди всегда разрушают то, что любят больше всего,
когда самое  любимое ими лучшее
сравнивают просто с обычным хорошим, не более того, .

   Никогда не любите того, кто относится к вам, как к обычному человеку.
Знайте – это заповедь записана в памяти всех
и не подвержена изменениям ни  в одном веку!

  Ты любишь всех,
а любить всех – значит не любить никого единственного лично.
Покольку тебе все одинаково безразличны.

   Мне до тошноты надоели влюбленные женщины,
которым каждый новый  смазливый встречный становится всех интереснее.
Женщины, которые ненавидят, гораздо интереснее.

   О любви писать выгодно, на неё большой спрос.
В наше время разбитое сердце выдерживает множество изданий.
Но вот  влюблённое сердце не требует любовных писаний.

   В любви верность — это всецело вопрос физиологии,
она ничуть не зависит от нашей воли.
Люди молодые хотят быть верны — но не всегда бывают,
а старики хотели бы изменять, но где уж им,
с кем и где бы это совершить - забывают!

   Любимых убивают все, но не всегда
И не кричат о том   -
Издевкой, лестью, злом и недобром,
Бесстыдством, не стыдом!
Трус — поцелуем с чуждыми,
А предавший «смельчак» — простым ножом.
    Любимых убивают все, но не всегда, -
Казнят и стар, и млад -
Отравой медленной поят
И Роскошь, и разнузданный Разврат,
Отсутвует коль  Жалость — в ход пускает нож
Стремительный, как взгляд.
   Любимых убивают все, но не всегда -
За неиспытанную радость иль за свой позор,
За слишком сильную любовь,
За равнодушный её взор,
Все убивают, кажется, — но ведь не всем
Выносят приговор всей жизни насовсем.
  Но убивают все  любимых даже иногда! -
Пусть знают все о том! -
Один убьёт недобрым взглядом,
Другой — обманным сном,
Трусливый — лживым поцелуем,
А тот, кто стал с ума сходить, -  посмел убить мечом!
   Один убьёт любовь в расцвете,
Другой — на склоне своих лет,
Один удушит в сладострастьи.
Другой — под звон ворованных монет.
«Добрейший» нож берёт:   кто умер,
В том  муки больше нет.
  Кто слишком скор, кто слишком долог,
Кто купит, кто продаст,
Кто плачет долго, кто — спокойный -
И вздоха не издаст,
Но убивают все любимых иногда, но не всегда,
Не всем палач воздаст заслуженно тогда.
   
   Когда человек влюблён,
он сначала обманывает себя односторонней любовью.
А кончает тем, что обманывает других.
Это-то и называется на свете ненастоящей любовью.

   Браки без любви ужасны.
Однако есть нечто худшее, чем браки, в которых абсолютно нет любви, —
браки, в которых любовь есть, но только с одной стороны;
вера есть, но только с одной стороны;
преданность есть, но только с одной стороны;
и в которых одно из сердец обязательно будет разбито без войны.
(Брак без любви — ужас.
Но есть еще нечто худшее:
это брак, в котором любовь налицо, но только на одной стороне;
верность, но только на одной стороне.
В таком браке из двух сердец — одно несомненно разбито, словно на войне.)

Страсти либо убивают, либо умирают сами.
Мелкие горести и неглубокая любовь живучи.
Великая любовь и великое горе гибнут от избытка своей силы.
И только  настоящая любовь может быть вечной и могучей!

   Если мужчина когда-то любил женщину,
ведь он всё сделает для неё, правда?
Кроме только одного: продолжать любить её.
Но была ли в такой любви правда?

   Мужчина может любить женщину, даже если она ниже его,
даже если она запятнана, опозорена, бесчестна.
Но для женщин любовь — это обязательное пред мужчиной преклонение;
и если нет преклонения, нет и любви честной.

    «Всегда»!... Какое ужасное слово! Я содрогаюсь, когда слышу его.
Его особенно любят женщины  бесконечно.
Они портят всякий роман, стремясь, чтобы он длился вечно.
Притом «всегда» – это пустое слово и ничего в нём нет больше.
Между капризом и «вечной любовью» разница только та,
что каприз длится несколько дольше.

    Поцелуй — нечто большее, чем первый чувственный контакт двух тел;
это выход двух влюбленных душ в давно желанный беспредел.

   Почему вы, женщины, не можете любить нас такими, как мы есть,
со всеми нашими недостатками?
Зачем вы ставите нас на пьедестал?
У нас у всех ноги из глины, как у женщин, так и у мужчин, но у мужчин с недостатками;
но мужчина женщину любит,
 зная все её слабости, все её причуды и несовершенства, —
и, может быть, за них-то он её больше всего и любит.

   Нищета вползает через дырявую дверь,
а любовь влетает в окно или череэ открытую парадную дверь.

    Горе и Скорбь — это раны, кровоточащие от любого прикосновения,
кроме лёгкого касания руки Любви,
но даже в этом случае кровотечение продолжается хотя уже и без боли,
но с силой нежной Любви!

   Кто не грешил в любовной лихорадке,
Тому читать всё это восхищающего смысла нет,
Тому мои мелодии не сладки
И для того я просто не любимейший поэт.

    Только любовь может объяснить тот неимоверный переизбыток страдания,
которым наполнен весь мир любовного ожидания.

Материнская любовь очень трогательна,
разумеется,
но она часто бывает крайне эгоистична.

   Губы твои имеют такой горький вкус.
Не вкус ли это крови?... А может быть, вкус любви?...
Говорят, у любви горький вкус…
   Ну и что из того, что горький? Что из того?
Я все же поцеловала тебя в уста, любимая. Ты– моё искушение, соблазн, мой искус!

    Кто-то сказал про нас, что мы «любим ушами».
А вы, мужчины, любите глазами...
Если только вы вообще когда-нибудь любите,
когда бываете рядом с нами.

   Тем, кто верен в любви, доступна лишь её банальная сущность.
Трагедию же любви познают лишь те, кто изменяет эту необыкновенную сущность.

  Только не говорите со мной о погоде.
Всякий раз, когда мужчины заводят со мной разговор о погоде,
я сразу догадываюсь, что у них совсем другое на уме -
то, что нельзя делать в поле при плохой погоде.

    В любви есть некоторая романтика,
в помолвке — никакой,
ведь помолвка большей частью кончается свадьбой.
А после свадьбы – романтики никакой.

   Тайна любви выше тайны смерти.
Любовь это всегда подтверждает, поверьте!

   В нашем столетии любовь понимают превратно, настолько превратно,
что воистину она теперь вынуждена таить своё имя каждый раз.
Именно она, эта любовь, привела меня туда, где я нахожусь сейчас. -
Моя любовь  светла, прекрасна,
благородством своим она превосходит все иные формы человеческой привязанности.
В ней нет ничего противоестественного, излишней навязанности.
Она интеллектуальна
 и раз за разом она вспыхивает между старшим в семье и младшим мужчинами,
из которых старший обладает развитым умом,
а младший переполнен радостью, ожиданием и волшебством лежащей впереди жизни.
Так и должно быть, но мир этого не понимает, слушая глупую небольшую толпу.
Мир глупцов издевается над этой привязанностью
и порой ставит за неё человека к позорному столбу.

  Преданные сердца знают любовь лишь поверхностно, непостоянным же доступна вся глубина её трагизма.

    В дружбе, окрашенной любовью к прекрасному
и желанием сделать  Родину цветущей без войн,
всегда есть нечто трагичное, если дружба не проходит без освободительных войн.

   Одна любовь не знает смерти ни мгновенья, нет!
Неведом ей зимы померкший, но всё ж белый свет.
Моя любовь к тебе вовеки не пройдёт,
Хоть губы могут дрогнуть от морозов и невзгод.

    - Если вы меня любите,
я — ваша, но если вы делаете это только для минутного удовольствия…
хотя делайте что угодно, но клянусь, что убью себя, если вы меня не любите.
- Так всегда говорят, но никогда не делают, любить ведь – бесконечное удовольствие!

    Если кто-то любит нас, мы должны сознавать себя совершенно недостойными этой любви.
Никто не достоин того, чтобы его любили. И то, что Бог любит человека, означает,
что в божественном строе идеального мира предначертано, что вечная любовь
будет отдана тому, кто вовеки не будет её достоин, но любить прекрасное не прекращает.
 А если тебе показалось, что эту мысль слишком горько выслушивать, скажем:
каждый достоин любви, кроме того, кто считает себя достойным её
и что такое «быть достойным любви»- укажем!
 Любовь* — это причастие**, которое надо принимать коленопреклонно прежде всего
и слова «Domine, non sum dignus»***
должны быть на устах и в сердцах принимающих всю любовь его.
// * «Любовь понимается не как мимолетная страсть, а как долгое, очищающее, возвышенное, наслаждающее испытание духа.»
//Интернет-информация.//
** Причастие (или Евхаристия, от греческого «благодарность») — это центральное христианское таинство, во время которого верующие вкушают хлеб и вино****, претворяющиеся (по вере Церкви) в истинные Тело и Кровь Иисуса Христа -
это соединение с Богом -  xерез причащение человек мистически соединяется со Христом и становится причастником вечной жизни.
//Интернет-информация.//
*** «Domine, non sum dignus» (латинск.) - Господи, я недостоин.
//Интернет-перевод.//
 **** Хлеб и вино не являются простыми символами или едой, а представляют собой Святые Дары — Тело и Кровь Спасителя.
//Интернет-информация.//
_____

ОСКАР УАЛЬД О ЛЮБВИ. 2.
Оскар Фингал О’Флаэрти Уилс Уайлд, 1854 - 1900 — ирландский писатель и поэт. Один из самых известных драматургов позднего Викторианского периода, одна из ключевых фигур эстетизма и европейского модернизма.

   Когда я очень люблю кого-нибудь, я никогда никому не называю его имени.
Это все равно что отдать другим частицу дорогого тебе человека.

Люди всегда разрушают то, что любят больше всего.

Никогда не любите того, кто относится к вам, как к обычному человеку.

Ты любишь всех, а любить всех – значит не любить никого. Тебе все одинаково безразличны.

Мне до тошноты надоели влюбленные женщины. Женщины, которые ненавидят, гораздо интереснее.

О любви писать выгодно, на нее большой спрос. В наше время разбитое сердце выдерживает множество изданий.

И в любви верность — это всецело вопрос физиологии, она ничуть не зависит от нашей воли. Люди молодые хотят быть верны — и не бывают, старики хотели бы изменять, но где уж им!

Любимых убивают все,
Но не кричат о том.
Издевкой, лестью, злом, добром,
Бесстыдством и стыдом,
Трус — поцелуем похитрей,
Смельчак — простым ножом.
    Любимых убивают все,
Казнят и стар и млад,
Отравой медленной поят
И Роскошь, и Разврат,
А Жалость — в ход пускает нож,
Стремительный, как взгляд.
   Любимых убивают все -
За радость и позор,
За слишком сильную любовь,
За равнодушный взор,
Все убивают — но не всем
Выносят приговор.
  Но убивают все любимых, -
Пусть знают все о том, -
Один убьёт жестоким взглядом,
Другой — обманным сном,
Трусливый — лживым поцелуем,
И тот, кто смел, — мечом!
 Один убьёт любовь в расцвете,
Другой — на склоне лет,
Один удушит в сладострастьи.
Другой — под звон монет,
Добрейший — нож берёт: кто умер,
В том муки больше нет.
  Кто слишком скор, кто слишком долог,
Кто купит, кто продаст,
Кто плачет долго, кто — спокойный -
И вздоха не издаст,
Но убивают все любимых, -
Не всем палач воздаст.
   
Когда человек влюблён, он сначала обманывает себя.
А кончает тем, что обманывает других. Это-то и называется на свете любовью.

Браки без любви ужасны. Однако есть нечто худшее, чем браки, в которых абсолютно нет любви, — браки, в которых любовь есть, но только с одной стороны; вера есть, но только с одной стороны; преданность есть, но только с одной стороны; и в которых одно из сердец обязательно будет разбито.
(Брак без любви — ужас. Но есть еще нечто худшее: это брак, в котором любовь налицо, но только на одной стороне; верность, но только на одной стороне. В таком браке из двух сердец — одно несомненно разбито.)

Страсти либо убивают, либо умирают сами. Мелкие горести и неглубокая любовь живучи. Великая любовь и великое горе гибнут от избытка своей силы.

Если мужчина когда-то любил женщину, ведь он все сделает для нее, правда? Кроме только одного: продолжать любить ее.

Мужчина может любить женщину, даже если она ниже его, даже если она запятнана, опозорена, бесчестна. Но для женщин любовь — это преклонение; и если нет преклонения, нет и любви.

«Всегда»!... Я содрогаюсь, когда слышу его. Его особенно любят женщины. Они портят всякий роман, стремясь, чтобы он длился вечно. Притом «всегда» – это пустое слово. Между капризом и «вечной любовью» разница только та, что каприз длится несколько дольше.

Когда человек влюблён, он сначала обманывает себя.
А кончает тем, что обманывает других. Это-то и называется на свете любовью.

Браки без любви ужасны. Однако есть нечто худшее, чем браки, в которых абсолютно нет любви, — браки, в которых любовь есть, но только с одной стороны; вера есть, но только с одной стороны; преданность есть, но только с одной стороны; и в которых одно из сердец обязательно будет разбито.
(Брак без любви — ужас. Но есть еще нечто худшее: это брак, в котором любовь налицо, но только на одной стороне; верность, но только на одной стороне. В таком браке из двух сердец — одно несомненно разбито.)

Страсти либо убивают, либо умирают сами. Мелкие горести и неглубокая любовь живучи. Великая любовь и великое горе гибнут от избытка своей силы.

Если мужчина когда-то любил женщину, ведь он все сделает для нее, правда? Кроме только одного: продолжать любить ее.

«Поцелуй — нечто большее, чем первый чувственный контакт двух тел; это выход двух влюбленных душ.

Почему вы, женщины, не можете любить нас такими, как мы есть, со всеми нашими недостатками? Зачем вы ставите нас на пьедестал? У нас у всех ноги из глины, как у женщин, так и у мужчин; но мужчина любит женщину, зная все ее слабости, все ее причуды и несовершенства, — и, может быть, за них-то он ее больше всего и любит.

Нищета вползает через дверь, а любовь влетает в окно.

Горе и Скорбь — это раны, кровоточащие от любого прикосновения, кроме лёгкого касания руки Любви, но даже в этом случае кровотечение продолжается хотя уже и без боли.

Кто не грешил в любовной лихорадке,
Тому читать всё это смысла нет,
Тому мои мелодии не сладки,
И для того я просто не поэт.

Только любовь может объяснить тот неимоверный переизбыток страдания, которым наполнен весь мир.

Материнская любовь очень трогательна, разумеется, но она часто бывает крайне эгоистична.

   Губы твои имеют такой горький вкус. Не вкус ли это крови?... А может быть, вкус любви?... Говорят, у любви горький вкус… Ну и что из того, что горький? Что из того? Я все же поцеловала тебя в уста, Иоканаан.

   Кто-то сказал про нас, что мы «любим ушами». А вы, мужчины, любите глазами... Если только вы вообще когда-нибудь любите.

   Тем, кто верен в любви, доступна лишь её банальная сущность. Трагедию же любви познают лишь те, кто изменяет.

Только не говорите со мной о погоде. Всякий раз, когда мужчины заводят со мной разговор о погоде, я сразу догадываюсь, что у них совсем другое на уме.

    В любви есть некоторая романтика, в помолвке — никакой, ведь помолвка большей частью кончается свадьбой.

Тайна любви выше тайны смерти.

В нашем столетии эту любовь понимают превратно, настолько превратно, что воистину она теперь вынуждена таить свое имя. Именно она, эта любовь, привела меня туда, где я нахожусь сейчас. Она светла, она прекрасна, благородством своим она превосходит все иные формы человеческой привязанности. В ней нет ничего противоестественного. Она интеллектуальна, и раз за разом она вспыхивает между старшим и младшим мужчинами, из которых старший обладает развитым умом, а младший переполнен радостью, ожиданием и волшебством лежащей впереди жизни. Так и должно быть, но мир этого не понимает. Мир издевается над этой привязанностью и порой ставит за неё человека к позорному столбу.

Преданные сердца знают любовь лишь поверхностно, непостоянным же доступна вся глубина её трагизма.

В дружбе, окрашенной любовью, всегда есть нечто трагичное.

Одна любовь не знает смерти, нет:
Неведом ей зимы мертвящий свет.
Моя к тебе вовеки не пройдет,
Хоть губы могут дрогнуть от невзгод.

— Если вы меня любите, я — ваша, но если вы делаете это только для минутного удовольствия… хотя делайте что угодно, но клянусь, что убью себя, если вы меня не любите.
— Так всегда говорят, но никогда не делают.

Если кто-то любит нас, мы должны сознавать себя совершенно недостойными этой любви. Никто недостоин того, чтобы его любили. И то, что Бог любит человека, означает, что в божественном строе идеального мира предначертано, что вечная любовь будет отдана тому, кто вовеки не будет её достоин. А если тебе показалось, что эту мысль слишком горько выслушивать, скажем, что каждый достоин любви, кроме того, кто считает себя достойным её. Любовь — это причастие, которое надо принимать коленопреклонно, и слова «Domine, non sum dignus» должны быть на устах и в сердцах принимающих его.
// * «Любовь понимается не как мимолетная страсть, а как долгое, очищающее, возвышенное, наслаждающее испытание духа.»
//Интернет-информация.//
** Причастие (или Евхаристия, от греческого «благодарность») — это центральное христианское таинство, во время которого верующие вкушают хлеб и вино****, претворяющиеся (по вере Церкви) в истинные Тело и Кровь Иисуса Христа -
это соединение с Богом -  xерез причащение человек мистически соединяется со Христом и становится причастником вечной жизни.
//Интернет-информация.//
*** «Domine, non sum dignus» (латинск.) - Господи, я недостоин.
//Интернет-перевод.//
 **** Хлеб и вино не являются простыми символами или едой, а представляют собой Святые Дары — Тело и Кровь Спасителя.
//Интернет-информация.//