Рыжий снег на бетоне
Где счётчик воет так, что стынет кровь в костях.
Шестьдесят метров труб, боковушек ряд,
И вещи тех, кто шёл в огонь и не пришёл назад.
Здесь вешали бушлаты, прожжённые насквозь,
Ткань стала не тканью — активный изотоп.
Санпропускник закрыт, и ночь решила так:
Больничный подвал принял этот смертный знак.
Не ходи туда, не ходи —
Там фон поёт в груди.
Рыжий снег на бетоне лежит,
И дозиметр не молчит.
Не ходи, не ходи, не ходи.
Кибенок, Правик — списки в две недели,
Тысячи бэр, что тела перегрели.
Пыль из реактора — вся таблица в ней,
Противогаз не спасёт, лепесток темней.
Шкафы, стеллажи, молочные ящики у входа,
Железки, баллоны — обычная природа.
Но в комнате той — сорок тысяч на час,
А пол — до рентгена, и это не рассказ.
Не спускайся вниз, не спускайся —
Там воздух — сплошной распад.
Сапоги пожарных светятся в темноте,
И подшлемник шепчет: «Не надо, брат».
Не спускайся, не спускайся.
Сталкеры в бахиллах, лепестки на носу —
Смешно и жутко: не сдержать слезу.
Цезий, стронций, плутоний, америций —
Вдохнул — и в списке новых позиций.
Бетонная лесенка. Перила. Железо.
Место реально опасное — без железа.
Если ты в Припяти — помни наказ:
Подвал медсанчасти не ждёт нас.
Не ждёт нас.
Не ждёт.
Свидетельство о публикации №126110802237