Охота
и месяц - серебро на острие стрелы.
Лес затаил дыханье… под листвой багряной -
в оврагах дремлют тени - тревожные, как псы.
По мху крадётся шаг, неслышный и упругий,
в траве дрожит роса, точно холодный глаз.
И ветер, сторож старый, изведавший округи,
охотнику несёт молчание берёз.
Вот ветки хруст… застынет мир зелёный…
лишь сердце бьёт, плененное в груди,
зверь скрылся в чаще тропкой проторенной,
предчувствуя, что смерть, крадется позади.
Сырая мгла сплела из сумрака дорогу,
и снова лес укрыл следы седой золой.
Охотник слушал ночь - не зверя, голос бога,
в безмолвии ветвей, склонённых над тропой.
У края леса крался луч первый от рассвета,
на травах серебро растаяло без слов.
Охотник глядя вдаль, вдыхал дым сигареты,
и слушал, как проснулся мир меж лесных стволов.
Не выстрел разбудил, а звонкий крик синицы,
не смрад пороховой, а свежести заряд.
И зверь, оставшись жить, ушёл в свои границы,
оставив след заметный, меж невысоких гряд.
А день уже вставал, прозрачный и огромный,
охотник шёл домой по следу своему.
За ним сомкнулись ветви - нежно и негромко,
как будто лес «спасибо» сказал за тишину.
И дома долго пахло - хвоей и туманом,
и в окна свет втекал, как тихая река.
Охотник куртку снял - и на пол деревянный,
осыпалась листва, прилипшая к рукам.
Он положил ружьё в углу, у старой печки,
и за столом уснул, вкусивши самогон.
Ему приснился лес… деревья, птицы, речки -
и зверь, что шёл свободно через зелёный сон.
Свидетельство о публикации №126110802122