Голос 3 старуха-процентщица
Никак не вошь. Я — женщина. Сестра».
Я не злодейка. Я даю взаймы.
Да, под залог, расписку и под страх.
Ко мне идут — не от большой любви,
А от того, что пусто в кошельках.
Есть чайник у меня, старый, со сколом.
И чашка с трещиной. Я из неё и пью.
И кот. Он не считает всё позором
То, что я есть. И то, что я живу.
Щеколду задвигаю два-три раза.
Потом ещё. Привычка — не порок.
И кот глядит. И знает: я — зараза.
А я на щёлку — взгляд, и на порог.
Я знаю, шепчут вслед: «старуха», «вошь»,
«Скупая», «злая», «душит за гроши».
А я живу. И ты, прохожий, врёшь,
Что я не человек, что без души.
Я помню мужа. Он лежал больной,
А я считала каждый свой медяк.
Смеялись злобно надо мной
Те, что в долгах сейчас и трутся об косяк.
Я не святая, а проценты, что ж, беру.
Но я не лезу глубоко в чужую жизнь.
А ты пришёл. И в эту вот дыру
Принёс великую идею. Ты окстись.
Ты думаешь: я старая и злая?
Может, и злая. Может, и стара.
Но я — живая. Ты слышишь? Я — живая.
Никак не вошь. Я — женщина. Сестра.
За что же это? И что за плата?
Я только ведь жила. Я просто есть.
И не просила ни любви, ни злата.
Но лишь давала. Я была. Я здесь.
Убил ты раньше, не сейчас,
Когда решил, что ты не человек,
И к мёртвой ты пришёл на этот раз,
И выписал себе на муку чек.
Но если надо, помолюсь
За тех, кто мне принёс последний грош.
А ты что ж — князь? Я здесь же остаюсь
И буду ждать, когда меня убьёшь.
Следующий — Раскольников
Свидетельство о публикации №126110800205