1517. Мишель и Диана. Орехи
Она смеялась его шуткам.
Так просидели целый час,
И он дарил ей незабудки
И много-много тёплых слов
Ей говорил, не прерываясь,
Что даже уши у ослов
Повисли, от лапши качаясь.
На звуки дружеской беседы
По дереву спустилась белка –
Она была не привереда
И рада всем подаркам мелким.
Облюбовав ближайший куст,
Зверёк махал хвостом красивым,
Чтоб вызвать к себе кроху чувств
У путников таких болтливых.
Друзья, конечно, поделились
Орехами с той самой белкой
И сами ими насладились,
Их разбивая на коленках,
Используя булыжник ловко,
Чтобы ядро оставить целым.
На то нужна была сноровка –
И здесь Диана преуспела.
Мишель изрядно удивился
Такой проворности Дианы
И второпях за ней учился,
Усеяв скорлупой поляну,
А сверху белка вниз кидала
Сплошь рядом ту же шелуху –
Всё это быстро намокало,
В зелёном исчезая мху.
– Спасибо, что спасли ослов, –
Сказал Мишель. – Их чуть не съели!
– Не надо благодарных слов,
Что ласковы, как птичьи трели.
Давай на ты уж перейдём.
– Давай, принцесса, я согласен!
С тобой готов я день за днём
Делить наш путь, что столь прекрасен.
Друзья впрягли ослов в телегу,
И покатилась вдаль она.
В ней хаос, словно от набега,
Царил, да и черпать со дна
Пришлось в местах отдельных воду
И рейку доломать с угла,
Чтоб остриём она по ходу
Кого-то ранить не смогла.
А дождь уже давно прошёл,
И молний гром затих прилично,
И, возбуждённый, вновь расцвёл
Мишель Абей – что есть логично,
А после кончился и лес,
А с ним и горы в снежных шапках,
И, осмелев, Мишель полез
К принцессе ближе, скинув тапки.
Но получил лишь по рукам!
Принцесса вмиг его отшила,
Лишь губы подпустив к щекам,
Чтоб пару раз их чмокнул мило,
А потому, что воспитали
Её красавцев опасаться,
И, если что и разрешали
До свадьбы, – только целоваться.
Диана не могла в телеге
Особо долго находиться –
Решила упражняться в беге,
Чтоб телом лучше сохраниться.
Но здесь ослы не подкачали,
За девушкой помчались вслед
И очень весело скакали,
Мишель же рисовал портрет.
Он стал писать принцессу в красках,
Такой, какая она есть,
С особой нежностью и лаской,
Стараясь полностью учесть
И шарм её, и утончённость
Очаровательной фигуры,
А также ловкость и смышлёность,
И привлекательность культуры.
Диана это оценила,
Поправив шёлковую блонду,
Сказала, что рисунок милый
Похож на Лизу дель Джоконду,
Чей образ искренний Да Винчи
Запечатлел совсем недавно,
И если есть в мазках различье,
То не совсем уже и явно.
Мишель от похвалы стал красным.
Он знал чуть-чуть о Леонардо,
Великом мастере прекрасном,
Что элементы авангарда
В искусство внёс, и все приёмы,
Что в смешивании красок сочных
Сейчас художникам знакомы –
Его наполовину точно.
И вдруг Диана встала ровно
И вдаль направила свой взгляд,
Заметила на поле, словно,
Какие-то кусты стоят,
Причём ветвистые, с плодами.
– Да что же это может быть? –
Диана только жмёт плечами,
Не может тут сообразить.
– Мишель, так это что, картошка
В Ливане на полях растёт?
Так может, пусть тогда лукошко
Один из нас сейчас возьмёт
И накопает, там полазив?
Мы сварим, скуке вопреки,
Чтобы меню разнообразить,
В костре картошку у реки.
– Да нет, ты здесь ошиблась, спутав.
Картошка? Что это такое?
Ты тычешь на поляны с нутом
Своей прелестною рукою.
Горох турецкий – он зовётся,
Но тоже вкусный, если что.
И коль попробовать неймётся,
Пойду сорву для нас его!
Мишель был прав, когда отметил,
Что не знаком Ливан с картошкой:
В шестнадцатом, суровом веке
Её с Америки немножко
Испанцы лишь себе возили
И долго не могли понять,
Съедобен этот овощ или
Им лучше трюм не засорять.
Диана же, наоборот,
Картошкой дома объедалась.
У них имелся огород,
И вся семья с него питалась.
Картошка на полях Ямайки
Была веками всем известна,
И каждая домохозяйка
О клубнях отзывалась лестно.
А нут принцесса не хотела,
Зато ослы не против были,
И им прям с поля прилетело –
Мишель с Дианой там отрыли
Неспешно два куста гороха
И принялись ослам кидать,
А те в ответ, с глубоким вздохом,
Их сразу начали жевать.
Вот так и день прошёл забавный
После столь сильного дождя.
Хоть он был скомканный, невнятный,
Мишель в тот день нашёл себя
Как ухажёр красивой дамы.
Диана же нашла телегу
С попутчиком и всяким хламом,
Где было очень много хлеба.
И ей, уставшей и голодной,
Тот хлеб казался очень вкусным,
Ещё и испечённый модно,
С любовью, с материнским чувством.
Да и Мишель ей приглянулся
Своим весёлым лексиконом,
К тому же он сейчас разулся,
Не пачкал обувью солому.
Потом, с симпатией друг к другу,
Два человека молодых
Свой путь держали строго к югу,
И на морально-волевых
Ослы тянули вдаль тележку
По грязи и по бездорожью,
Где нет порой даже ночлежек,
А лишь поля с овсом и рожью.
А день спустя друзья сменили
Ослов на скаковых коней.
Конечно, много доплатили,
Зато теперь уже быстрей
Пейзаж менялся, и районы
С пустыней, речками и лесом
Им стало проще брать с разгона,
Чем на телеге под навесом.
Прекрасный конь – скакун арабский,
Старейший в мире, величав.
Он видел, как застенок рабский
Спартак разнёс, свободным став,
Как Александр Македонский
Менял границы государств
И как полки степей монгольских
Завоевали много царств
Свидетельство о публикации №126110801559