1517. Мишель и Диана. Иностранец

Был случай: как-то в порт Ливана
Зашли испанские суда.
Не слишком близко – что и странно,
Ведь им глубокая вода
Свободно позволяла это.
А после дали залп из пушек,
И за борт бросился одетый
Мальчишка в направленье к суше.

Что это было? Он в изгнанье
Сюда отправлен капитаном?
А может, просто по желанью
Решил добраться до Ливана?
Но развернулись корабли,
Второй залп дали из орудий,
А парню тут же помогли
Подплывшие на лодке люди. 
   
Сбежались патрули, солдаты,
Арестовали иностранца,
Что каждого из них звал братом,
Себя же называл голландцем.
Он заявил, что он бунтует
Против раздробленности мира
И что границ не существует,
Потом потребовал эмира.

Упрямый, наглый и забавный,
Он не боялся патруля,
Плыл, не снимая шляпы странной,
Весь путь сюда от корабля.
Сейчас же, мокрый и счастливый,
Болтал безудержно с любым,
Казалось, не растратив силы
В борьбе с течением морским.

– Что значит – нет границ на свете? –
Спросили у него солдаты.
Голландец дал всем по монете,
Со лба откинув чуб лохматый:
– Пиастр испанский, если нужно,
В карман его себе кладите.
Прекрасно! А теперь вот дружно:
Зачем вы взяли, объясните?

– Так он серебряный, а значит,
Он будет нам в семье довесок.
– Вот так везде весь мир судачит, –
Воскликнул умный гость неместный. –
Всё здесь даровано нам всем
Подарком свыше, каждый знает. 
А если так, тогда зачем
Границы страны разделяют?

Пусть разные изображенья
На ваших и моих деньгах,
Пиастр для нас един в значенье,
У всех пять пальцев на руках.
Так почему мы делим земли?
Зачем сражаемся за них?
Такой путь явно неприемлем –
Стирать в пыль города за миг.

Мы вольны направлять свой шаг
Куда хотим, ведь так же, вроде?
Но за границей часто страх
Приходит к нам и не уходит.
Мы ждём подвоха от людей,
Что не хотят в нас видеть равных.
Для них мы – в статусе гостей
Страны другой, чужой, бесславной.

Задумались слегка солдаты
И повели голландца в город,
И он, касаясь мха халатом,
Вёл по дороге с ними споры.
Он гордо показал всем книгу,
Что сам Коперник написал,
В которой раскрывал энигмы
И о Вселенной рассуждал.

По-новому там объяснялось
Движенье Солнца и Луны:
Луна вокруг Земли вращалась,
Чем были все удивлены.
Земля же делала вращенье
Вокруг оси и Солнца тоже, –
То есть планеты, без сомненья,
Друг с другом связаны, похоже.

Солдаты сильно восхитились,
Ведь их учили, что в пространстве
Земля вообще не шевелилась,
Была навечно в постоянстве.
Вокруг неё же по орбитам
Крутились звёзды и планеты –
Так говорил всем знаменитый
Сам Птолемей в Египте где-то.

– По миру много сказок бродит! –
Они сказали иностранцу. –
Но приживутся ли в народе
Здесь те, что нравятся голландцам?
Ведь, если бы Земля вращалась,
Кто мог бы в море окунуться?
Вода б оттуда выливалась,
Как с перевёрнутого блюдца.

– Вода и суша – неделимы! –
Так в книге написал учёный,
И потому всё объяснимо:
Возьмите пирожок печёный,
В который влили жидкий мёд.
Вертите его, как хотите, –
Мёд сдавлен и не утечёт.
Теперь на небо посмотрите –

Оно на море давит массой
И не даёт ему утечь
Отсюда в звёздное пространство.
Другой пример – достаньте меч
И вытяните руку прямо, –
И вы почувствуете все,
Как небо вынудит упрямо
Клинок вас опустить к земле. 
 
На встрече же с главой Ливана
Гость выступал против расизма
И защищал довольно рьяно
Идеи космополитизма.
Их суть – что страны всего мира
Должны стать общею семьёй,
А всех вождей, царей, эмиров
Гнать надо из дворцов долой.

Эмир держался в споре твёрдо.
На все нападки иностранца
Он, плечи расправляя гордо,
Предпочитал лишь улыбаться.
Но мальчик был весьма настойчив –
Подвижный, смелый и курносый,
Необычайно разговорчив,
Он ждал ответов на вопросы.

– Так нужен ли эмир Ливану? –
Скажите, Фахр эд-Дин, мой друг.
– Скажу, скажу вам, друг незваный:
Народ, по сути, – многорук,
И если нас попросят люди 
Пустить их к управленью судном,
Такое судно в море будет
Вертеться лишь сиюминутно.

Отсюда следует – держать
Курс судна надо в две руки.
Ливан мне может доверять,
Как Цезарю – свои полки.
Я не веду их на захват
Чужих неведомых земель
И не меняю стран уклад
Под нашу личную модель.

Я сохраняю здесь культуру,
Традиции людей ценю,
Я не ласкаю свою шкуру,
Ведь люди видят цель мою:
Ливан счастливым сделать, сильным,
Чтоб все имели дом, достаток,
Запас еды весьма обильный,
Да и одежду без заплаток.

– Все эти ваши оправданья
Удобны только лично вам, –
Гость жёстко шёл на пререканья,
При этом понимая сам,
Что вряд ли Фахр эд-Дин захочет
Сменить позицию свою, –
Быстрей в острог его заточат
Иль стражники убьют в бою.

Но всё равно решил голландец
В лицо эмиру всё сказать,
И не стеснялся иностранец
Мощь своих знаний показать,
Что взял он в университете,
В каком в нём и раздули пыл
Быть храбрым и прямым на свете
И спорить, не жалея сил.

– Вы присмотритесь: руки, ноги
У всех нас схожи, капля в каплю, –
Сказал голландец с видом строгим
И, не боясь смотреть на сабли
Солдат, что ждали указаний
Заткнуть смутьяна между делом. –
А если схожи, моё мненье –
Что мы друг другу братья в целом.

Эмир в ответ лишь рассмеялся
И дерзость мальчику простил.
Сказал, чтоб парень наслаждался
Гостеприимством, и просил
Привить учение о братстве
Мишелю, что вблизи стоял,
Который, кроме тунеядства,
Других учений и не знал.

Голландец принялся за дело
И начал обработку принца,
Но принц отмахивался смело,
Отстаивая личный принцип:
Что если все снести границы,
То смешивание всё размажет,
Сотрёт отличия и в лицах,
И в жестах, и в одежде даже.

Но и голландец не сдавался,
Он был настырный до того,
Что принц почти не сомневался,
Что с судна выгнали его,
Наверно, потому что очень
Он всех на корабле достал.
Голландец же в ответ хохочет,
Но говорить не уставал:

– Зато мы станем на планете
Держать свой путь, куда желаем,
И сумки не начнёт в карете
Обыскивать, не уважая
Нас, неуёмный пограничник
И деньги требовать за въезд,
Разворошив всё неприлично 
Во всех углах, куда залез.

– Скажи, голландец, ты фехтуешь?
Умеешь драться на мечах?
– Принц, странно темы чередуешь…
Ну да, умею, ведь в краях,
Откуда я, – там все умеют,
Мы все вояки и матросы,
Но мои щёки розовеют:
Что за подвох в твоих вопросах?

– Так ты же вроде бы за братство,
А сам не упускаешь случай
Похвастаться, что нет препятствий
В стране твоей, весьма могучей,
Солдатом стать! Так может, нужно
Тебе сперва добиться там,
Чтоб люди были безоружны,
А уж потом являться к нам?

– Там бесполезно, там Европа,
Дремучий мир, где для народа
Уже натоптаны все тропы,
И им везде внушают сроду
Другие мысли – что границы
Должны незыблемо держаться,
Не прогибаться, не крениться,
Ну, если только расширяться.

– Забавно! – вслух Мишель сказал,
С голландцем встречу вспоминая. –
Так много нового узнал,
В беседах мир с ним обсуждая.
Теперь же еду мир узнать
Уже я сам, как он когда-то,
Частицы знаний собирать
В дороге в шароварах мятых


Рецензии