В сыром ноябре
Когда за окном завывает седая пурга,
Дрожит и сгорает огарок церковной свечи,
И в землю сырую ложится навеки тоска.
О том, как безмолвно смыкаются веки навек,
И стынет в остывшей руке ледяная ладонь.
Как самый родной, самый близкий тебе человек
Уходит в холодную, стылую, черную сонь.
Как в доме становится гулко, темно и мертво,
И давит на плечи свинцовая, злая беда.
И больше не скажет на свете уже ничего
Родная рука, что была так надежно близка.
О том, как по сердцу пройдет леденящий озноб,
Как в горле застрянет невыплаканное «прости».
Как холмик могильный укроет пожухлый сугроб,
И эту потерю уже никогда не снести.
Как будешь ты долго стоять у немой тишины,
Смотря, как кружит над погостом ворон чернота.
И нет в этом мире страшнее, чем чувство вины,
Что ты остаешься, а он то ушёл навсегда.
И будешь ты помнить дыханье, улыбку и взгляд,
И голос, что больше уже никогда не звучит.
И нет нам дороги сквозь холод вернуться назад,
Лишь память, как свечка, в промерзшей грудине горит.
Пусть время стирает черты, заметает твой след,
Но в сердце навеки останется эта зима.
И горького горя на этой земле больше нет,
Чем тихо от боли утраты сойти вдруг с ума.
Свидетельство о публикации №126110709537