Последний день великой государыни

Ноябрьский день, холодная среда,
Дворец застыл в глубокой тишине.
Владычица уходит навсегда,
Оставив славу северной стране.

В холодном коридоре, в ранний час,
Она лежит, величие забыв.
Костлявая настигла в этот раз,
Последний вздох внезапно прекратив.

Не пышный слой узорных простыней,
А лишь матрас сафьяновый простой
И страх и слёзы фрейлин и мужей
Достались ей как дар страны большой.

Придворный врач шептал: «Удар в главу».
На троне Павел обновляет кровь.
Эпоха, угасая наяву,
Наследует нам память и любовь.

И эта память - всё, что ей сейчас
Осталось в краткой бренности земной,
Упорно повторяет каждый раз,
Ведя Екатерину в мир иной:

«Зачем считать ушедшие года?
Они уносят радости порой.
Останься же девчонкой навсегда,
В пятнадцать лет с весеннею душой».

Императрица смотрит в коридор
И шепчет, чуть дыша в последний раз,
Передавая давний разговор,
Что милость мужа - это не для нас.

Ей чудится чернильная заря
Строками засыпающего века:
«Я не любима мужем и зазря
Во мне кипела кровь почти полвека.            

И в первый день, у трона постоя
Сочла, что муж собрание преград,
А я не женщина. И плоть сия
Есть крест решений. Я страны солдат.

Родившись немкой с русскою душой
Листая календарь судьбы своей,
Мне чудилась она такой большой,
Святая Русь, ты мать богатырей.

Ты есть. Ты велика сама собой:
От края и до края, под орлом.
Скачи, сколь хочешь, следом за звездой,
Тебя не увидать всю под седлом.

И быть хотелось русской всей душой
Чтоб в шёпоте семёновских дворов 
Меня назвали "нашей госпожой"
Без лишних пышных пафосных слогов.

Тяжёл венец — не весом серебра, 
Не блеском бриллиантовых огней,
А тем, что поднимает до костра,
И возвеличив - судит королей.

В кругу интриг и зависти двора
Я царствую победы принося.
Достигну ли величия Петра?
Погибну ли, венец главы неся?

И, как Кащей, империю храня
На острие клинка её несла
И трон самодержавия крепя
На плаху Пугачёва возвела.

Дружила я в кругу больших мужей -   
Вольтер, Дидро, Потемкин и Орлов   
А прочих признавала как ужей
Жеманных и вертлявых болтунов.

Румянцев и Суворов, Ушаков
Они мои герои перемен,
Их слава пролегла у берегов,
Где Крым пылил, как старый гобелен.

Степных народов Азии паши,
Европы старой грязной короли
Смотрели как я с эллинской глуши
В Босфор пускаю строем корабли.

Но время шло. Редел фавор числом. 
Ко трону приближая молодых 
Я не ждала от них победы гром.
Старея вяла на глазах людских.         

Славянский мир и эллинский проект
Остались в прежнем вихре дум и карт.
Уж нет побед, триумфа. Тот прожект
Почил во прошлом как полёт петард.

Я от Петра - великая искра,
Что мыслила страну преобразить
И блеск дворцов, империи ветра,
Мог южный край в миры распространить.

Одна. Теперь осталась я одна,
Старушка, что вершила судьбы мира,
И умирая, ко исходу дня,
Со мною пусть утихнет моя лира.

Когда-нибудь, где хор заменит речь,
Воспев России гимны без меня,
Мои потомки, всё это сберечь,
Вам предстоит корону сохраня».

К закату дня сменила глас на стон,
Державная правительница та,
И вместо благодарственных персон
Вокруг толпится только пустота.


Рецензии