1517. Мишель и Диана. Стяги

Дорогу строили здесь персы,
Когда напали на Ливан.
В дальнейшем, по одной из версий,
Пронёсся тут, как ураган, 
Сам Александр Македонский,
А после вторгся Рим Великий.
Их вытеснил довольно жёсткий    
Мансур под боевые крики.

Род благородный Фахр эд-Дина
Участвовал во всех боях,
И потому эмир в гостиной
Всегда при слугах и гостях
Был откровенен до азарта,
Когда беседа шла о войнах,
И всем показывал штандарты
Времён различных, неспокойных.

– В моих руках алам персидский:
Лев, меч и Солнце в небе синем.
Его огонь артиллерийский
Серьёзно потрепал – починим,
Поставим латки там, где дыры.
А вот – штандарт Ахеменидов,
Заставивших дрожать полмира.
Два флага так прекрасны с виду!

А эта тамга – три кольца
На тёмно-синем полотнище,
На ручке с меди и свинца,
Что я сейчас потру, почищу,
Есть символ самого Тимура,
Что кровью заливал округу
И кто одним лишь взглядом хмурым
Султанов обращал в прислугу.

– А нет ещё каких-то стягов? –
Воскликнул родственник эмира,
Приблизившийся на полшага, –
Быть может с Рима или с Тира!
Твои истории занятны
И страхом сковывают ноги,   
И говоришь весьма понятно
Журчащим языком нестрогим.

– Конечно! – крикнул Фахр эд-Дин,
Столь яркой лестью вдохновлённый. –
Стяг есть, и он здесь не один –
Вот стяг из шёлка, есть суконный.
Есть стяг старинный – он от греков,
Штандарты римских легионов,
По-моему, второго века!
Я их поставил сзади трона.

Недавно я послал солдат
На помощь африканским странам:
Из Португалии отряд
Приплыл их грабить и тараном
Стал бить в ворота городов,
Любых, какие попадутся.
Мы смяли доблестно врагов
И взяли в плен – они трясутся,

Боятся очень, что убьют,
Но мы домой их отпустили.
Штандарты же храню я тут,
Хотя они вернуть просили.
Но я сказал: ”Верну не вам,
А самодержцу Мануэлу”.
Сказал: “Пусть сядет в судно сам,
Подвоха нет, плывёт пусть смело”.

– И что, король их Мануэл
Явился и забрал штандарты? –
Вдруг рядом басом загремел
Слуга с немецкой алебардой. –
Такой был сильный интерес,
Что он спросить не побоялся.
Эмир с дивана сразу слез
И, чтоб слуга не волновался,

Обнял его за плечи быстро:
– Проигнорировал король,
Не стал сходить на нашу пристань,
Не наклонился в хлеб да соль
Великий самодержец носом,
С почтеньем подойдя ко мне,
Стоящему в дверях с подносом
И дружелюбному вполне.
 
И я особо не старался
Наладить с ними отношенья.
Ведь Лиссабон не колебался,
Когда порой в одно мгновенье
Вторгался в страны по соседству
В попытках навязать порядки,
Любые применяя средства,
На наше мненье – без оглядки.

– Вы так и станете беречь
Те золочёные знамёна?
– Ну, точно уж не дам посечь
Ножом их, как пирог слоёный.
Ведь не штандарт воюет с нами,
А тот, кто шлёт сюда бойцов,
Повесив флаг над парусами
Огромных с пушками судов. 

Слуга почтительно кивнул
И снова вытянулся ровно,
А рядом тихо скрипнул стул –
Мишель привстал и жестом скромным
Эмиру показал, что надо
Ему из залы удалиться.
На что эмир сказал:
– Порядок!
Ты – внук мой, незачем проситься.

Иди, не наклоняя спину,
Куда счёл нужным, без вопросов.
Однако захвати маслины –
Их здесь облюбовали осы.
Верни тарелку поварам 
И пусть нам принесут кефир.
А лучше принеси-ка сам, –
Подумав, заявил эмир.

Мишель мгновенно осознал,
Что это – тактика эмира,
Который людям показал,
Стреляя словом, как мортира,
Что внук его, хотя и волен
Формально в выборе своём,
На самом деле подконтролен,
Как все здесь во дворце кругом.

И потому принц сел опять
На стул свой – предпочёл остаться.
Эмир же продолжал стоять
И в рассуждения пускаться
О флагах, что враги с собой
В Бейрут в свои походы брали,
А как проигрывали бой,
Ливанским воинам сдавали.

Беседы с мудрым Фахр эд-Дином,
Который знал о битвах много
И сразу вёл за стол в гостиной
Вельмож знакомых прям с порога,
Мишель воспринимал спокойно,
Примерно как занятья в школе.
В Ливане обсуждали войны   
В то время за любым застольем


Рецензии