Отчаянный

(из поэмы «Горе нашего времени»)

Сижу. Подвал сырой.
Окно — в решётке.
Над самой головой
Сосулек чётки.
Вдали, сквозь вой метели,
Где снег по пояс,
Гудит — и в самом деле
Ушёл мой поезд.
Не чаю я. Пью чай.
Чай, не помру.
Над ухом — чёрный грай.
К добру?

Но это — не орёл,
Что звал на волю,
А ворон, как посол,
Пророчит долю.
Белеют там, за тучей,
Седые Роки.
Как в древности дремучей,
Молчат пророки.
Он каркает: «Икар!..» —
Мол, не взлетишь.
Шипит в ответ отвар:
«Шалишь!»

Паломник Чайльд-Гарольд?
Ну что же вы!
Не Байрон я, не лорд —
Беглец с Невы.
Как Дориан, в Альберте
Я — Грей: седею.
А стих мой — на мольберте —
Юн, в эмпирее*.
Не надо ни кистей —
Холсты долой!
Так грей же чай свой, Грей,
Изгой.

Здесь золото — не то:
Дурацкой пробы.
Клондайк — а в решето —
Одни сугробы.
Колумбов чай в КалгАри —
С щепоткой карри.
И город — весь в угаре.
Степь — Калахари.
Нам не видать щедрот
Ни на вершок.
А нефть — течёт, течёт —
В песок.

Был граф. Теперь — Эрл Грей:
Пакетик чая.
Британии трофей,
Привет Китая.
Лимонный полукруг
На дне стакана.
Встаёт мой Петербург
Из-под тумана.
Заварен в третий раз.
Пью до утра.
Английский сплин у нас —
Хандра.

На донышке чаинки
Легли крестом.
А может, две тропинки
За тем холмом?
Чуть шевельнулась ложка —
И обе рядом.
Железная дорожка
За палисадом.
Мне выпал путь домой.
А кто гадал?
Чай, сам. А там — немой
Вокзал.

Шильонский узник — тот
Сроднился с цепью.
За дверью — вздох, не взлёт
Над вольной степью.
Моя же дверь — открыта,
Без всякой стражи,
И лестница от быта
Ведёт к пейзажу.
Побег — не на Парнас
И не к горам.
Семь раз отмерь. И раз —
К чертям!

Я — чайка. Нет, не то...
Я — чайник, что-ли?
Надену-ка пальто —
И в чисто поле.
Пускай остынет кружка
С остатком чаю.
Кукуй, моя кукушка:
Я не считаю.
Подвал, ну что ж, — прощай.
Я — прочь, я — вон!
Стих этот был — про чай.
Поклон.


* Эмпирей — высшее небо