Любава
МеньшАя — любимая, словно цветочек.
Другие у них, ох и ах, незавидны:
На выданье злые невесты-ехидны.
Меньшая дочь ласкова, ой не спесива,
Душой благородна, собою красива,
Стройна, высока, лебедь белая — пава,
И имечко дали той дочке Любава.
СтаршАя сестрица её Параскева —
Косая, рябая и старая дева,
А средняя — копия старшей, Матрёна,
Как репа на грядке, толста; и ядрёна.
Матрёна с Праскевой вдвоём для потехи
Всё время грызут на крылечке орехи,
Нацепят сорочьи нарядные платья,
Сидят и глядят — не идёт ли к ним свАтья.
Меньшая сестрица Любава при деле:
В работе как пчёлка, пока те сидели,
То скатерть трясёт, то ковры вытряхает,
То шьёт, то прядёт, то бельё вышивает.
Любава то вяжет сестрицам носочки,
То лыко дерёт, то плетёт лапоточки,
То возится утром с дровами у печки,
То вечером ужин готовит при свечке.
Не любят Любаву за это сестрицы,
Не могут с её красотою смириться,
Изъяны в сестре они ищут и ищут:
Не так убралась, приготовила пищу,
Не так им расшила сорочки-рубашки,
Не так на столе им расставила чашки,
Не так застелила им с нОчи постели —
Две старые злыдни Любаву заели.
Решили они извести, сжить со света
Родную сестрицу Любаву за это,
В чащобу лесную её заманили,
Камнями и палками бедную били.
Домой возвратились они без Любавы,
Агнца;ми прикинулись, только лукавы,
Родителям врут, что сестру потеряли,
Наверное, звери её растерзали.
Поплакали дружно, потом помолились,
Да только им сны по ночам долго снились:
Любава во снах к ним потом приходила,
Сестриц за предательство сильно корила.
Но чу — то ли ветер так шепчет под утро,
Любаве сон снится — не спит она будто.
Она прилегла на шёлковые травы,
Над нею колышутся сосны, дубравы.
Под сенью лесною одна на пригорке —
И стало спокойно, ей стало не горько.
Не злятся, не бесятся больше сестрицы,
Любава очнулась, но с крыльями птицы.
Летит она пташкой лесной, поднебесной,
Дорогой, домой ей до боли известной.
Осталось лететь ей совсем уж немножко,
Садится она у родного окошка.
Присела, запела она о судьбине,
Что птицей небесною быть ей отныне:
«За что вы, сестрицы, меня погубили?
За то, что родители сильно любили?
За то, что чесала вам гребнем я косы
И вам обувала я ноженьки босы,
За то, что я гладью, крестом вышивала —
Неужто за это я вам помешала?
За то, что готовила, вас не корила
И пищей вас, сёстры, с поклоном кормила,
За то, что о счастье я очень мечтала —
Неужто за это я вам помешала?
За что же, за что же, за что же, за что же?
За то, что любила, сестрицы, вас, может?
Осудят, осудят, осудят вас люди,
И счастья за это вам, сёстры, не будет…»
Свидетельство о публикации №126110703221