Кем на самом деле был Борис Годунов

Кем на самом деле был Борис Годунов и почему нам врали четыреста лет.
 
Февраль тысяча пятьсот девяносто восьмого года. Москва замерла. Царь Фёдор Иоаннович, последний из династии Рюриковичей на троне, умер. Наследника нет. Престол пуст.
И вот к нему идёт человек, которого половина бояр ненавидит. Борис Годунов. Потомок татарского мурзы. Зять палача. Но так ли это на самом деле – и кем он был по крови?
Федор Иоанович (Иванович)
Строка, вынесенная в заголовок, принадлежит Пушкину. Точнее – его персонажу, князю Василию Шуйскому, из трагедии 'Борис Годунов'. Шуйский бросает эти слова с презрением: 'Вчерашний раб, татарин, зять Малюты, зять палача и сам в душе палач'. Пушкин был гениальным поэтом, но не историком.
И всё же именно эта формула – раб, татарин, зять Малюты – прилипла к Годунову на века. Она стала его визитной карточкой в массовом сознании. Три слова, три клейма. Разберём каждое отдельно.
'Татарин'. У Годуновых действительно существовала родословная легенда о татарском предке. Согласно ей, в начале четырнадцатого века из Орды выехал некий мурза по имени Чет. Он принял крещение с именем Захария и поступил на службу к московскому князю Ивану Калите. От Чета-Захарии, гласила легенда, и пошёл род Годуновых.
Историки относятся к этому рассказу по-разному. Одни считают его поздней выдумкой, сочинённой самими Годуновыми для придания роду большей знатности.
Ордынское происхождение в шестнадцатом веке не было чем-то зазорным – напротив, оно указывало на древность и высокое положение предков. Другие полагают, что зерно истины в легенде есть.
Вид на Костромской монастырь, 1863 год
Костромской Ипатьевский монастырь, который Годуновы из поколения в поколение считали 'своим' и щедро одаривали, по преданию был основан именно Четом-Захарией. Связь рода с обителью прослеживается документально с конца пятнадцатого века.
Но даже если предок Годуновых и был выходцем из Орды – к середине шестнадцатого века род обрусел полностью. Триста лет православной веры, русской службы, русских браков.
Называть Бориса 'татарином' в пушкинском смысле – всё равно что называть Багратиона грузином и на этом основании ставить под сомнение его русское генеральство.
'Раб'. Вот это слово ближе всего к правде – если понимать его не буквально, а как указание на худородность. Годуновы не были ни князьями, ни потомками князей. В жёсткой системе местничества, где каждый боярский род знал своё место в иерархии и ревниво его отстаивал, это означало многое. Годуновы – служилые люди, не более.
Дядя Бориса, Дмитрий Годунов, сумел выдвинуться при Иване Грозном и попасть в опричнину. Это было и возвышение, и клеймо одновременно. Опричники получали земли и власть, но родовитая знать смотрела на них сверху вниз. Для Шуйских, Мстиславских, Голицыных опричник оставался выскочкой, 'рабом' – человеком, который занял чужое место.
Дмитрий Годунов в толпе бояр (миниатюра Годуновской псалтыри, 1594)
Борис попал ко двору ещё подростком, через дядю. Его сестру Ирину взяли в царский дворец – воспитывать как возможную невесту для одного из царевичей. Мальчик из незнатного рода вырос среди царских детей. И это многое объясняет.
'Зять Малюты'. А вот это – чистая правда. Около тысяча пятьсот семидесятого года молодой Борис Годунов женился на Марии, дочери Григория Лукьяновича Скуратова-Бельского, известного всей Руси под прозвищем Малюта Скуратов. Малюта – главный палач Ивана Грозного, человек, лично руководивший казнями и погромом Новгорода. Его имя наводило ужас.
Породниться с таким человеком означало войти в ближний круг власти – но и навсегда принять на себя тень его дел. Для Бориса этот брак стал трамплином. Малюта погиб в тысяча пятьсот семьдесят третьем году, но связи его семьи при дворе остались.
А в тысяча пятьсот восьмидесятом году произошло событие, которое изменило всё: царевич Фёдор Иоаннович женился на Ирине Годуновой – сестре Бориса. Брат царицы – это уже совсем другой статус.
Мария Годунова (бывшая Скуратова-Бельская)
Когда в тысяча пятьсот восемьдесят четвёртом году Иван Грозный умер и на престол взошёл слабый, набожный Фёдор, Борис Годунов оказался у самого руля. Он не был царём, но правил. Восемнадцать лет – сначала при Фёдоре, потом самостоятельно – он вёл дела государства.
Строил города и крепости, заключал перемирия, учредил патриаршество в тысяча пятьсот восемьдесят девятом году. Пытался развивать торговлю и дипломатические связи.
И все эти годы за его спиной шептались. Раб, татарин, зять палача. Когда Фёдор умер в тысяча пятьсот девяносто восьмом году и Земский собор избрал Бориса на царство, старая знать скрипела зубами. Формально – подчинилась. Внутренне – не приняла.
Борис Годунов правил семь лет. Он умер в апреле тысяча шестьсот пятого года, в разгар смуты, когда Лжедмитрий уже шёл на Москву. Ему было около пятидесяти трёх лет. Через два месяца после его смерти его жену Марию и сына Фёдора убили. Династия Годуновых закончилась, не успев начаться.
А слова Пушкина остались. 'Вчерашний раб, татарин, зять Малюты' – три клейма, которые пережили самого Бориса и стали ег