Окраина цикл

Когда так ясно слышится: "Домой!",
Расставлены и чудеса, и яства:
Предутреннего солнца вкус грибной,
И урожай черемухи глазастой.
Осенним облицован кирпичом,
Квартал хранит листву на черепице.
Тепло, тепло, теплее, горячо.
А смех на чаевые разлетится.

Окраине тепла дождаться проще:
Оно придет, как будто ниоткуда,
Букетиком из вересковой рощи,
На подоконник птичкой красногрудой,
Животворящей памятью растений.
В озерных бликах колокольня тонет,
Пока мы перелистываем тени
В плавучем ресторане на понтоне.

Поставит чайник, чтобы не остыл,
И спрячет серебро в посудный ящик;
За каплей капля, падает с перил
Вчерашний вечер, сон непроходящий,
С утра ещё набросок, сухоцвет,
Неясное тепло за рощей серой:
Играет в куклы, будто бы и нет
Таинственного мира за портьерой.

Должно быть, просто вышел покурить.
Но сигарета, сквер – себе дороже.
Звездою путеводной, может быть,
Расходится сплетение дорожек;
Пускай ненастье шаг замедлит твой.
На перепутье погляди, постой:
За тем окном, зашторенным листвой,
Она целует крестик золотой.

В ответ не получается никак
Повторов избежать и многоточий.
И лестницу не поторопит шаг,
На слабости своей сосредоточен;
Под нежным ликом северного солнца,
Не задевая совершенства линий,
За зимней шторой бабочка проснется,
На парус водружая глаз павлиний.

Как серое пальто с подкладкой алой,
Легко скрывает город за кулисой
Терновник под атласным одеялом,
Коралловые губы барбариса;
Глаза на миг прикроешь: слишком ярко.
Идет навстречу улица хромая,
Неторопливо, в поисках подарка,
Изнанку листьев вслух перебирая.

Запуталась в прошедших временах,
Где листопад равняется Вселенной;
Мое "любить" — глагол несовершенный,
Неточностей застенчивый размах.
Вдруг оказалась здесь одна, среди
Вчерашних истин, принятых на веру.
В руке держала яблоко, как сферу,
И прижимала зяблика к груди.

Пустой подрамник, полноту кувшина
Окно витрины пролистнуло мимо;
Но колокольчик, дождь, кофемашина —
Преображений шум необходимый;
Все время оборачивались: "Кто там?"
На золотом крыльце сидели трое.
Закат сияет уличным киотом.
И купол опрокинут в золотое.

Но, если городок недосягаем,
Я вспоминаю: дождь сейчас и там,
Оконного стекла коснувшись краем,
Стучит себе по кровельным листам,
И берега меняются местами.
И смоет след в песчаной полосе,
Когда мы утопать в сирени станем,
Произнося: "Фиалка... Финансье..."

В пугливый шелк затянута тетрадь.
Атласным снегом облетает вишня.
Но сердце не торопится занять
Чужое кресло и билетик лишний;
Речная рябь, пока не надоест,
Качает пристань перед рестораном...
Неузнанным запомнится приезд.
Оставит узкий след на безымянном.

Неукротима лестничная прыть.
В диковину непрошенная сырость;
У зябких стен опору находить,
И верить октябрю не доводилось:
Пустой состав остановился там.
От станции дорогу показали
К покорно исчезающим местам,
В осенний, увядающий розарий.

И праздничное платье отцветет.
И на излете ночи полноводной
Почудится, среди высоких нот,
Как будто вкус рябины черноплодной.
Как будто бы касание крыла
Весомее, чем все изгибы тела.
Но только вспомни: я ли там была?
Я ничего оставить не хотела.

И праздничное платье отцветет.
Разлука, истолкованная ложно
Раскладывает карты; в свой черед,
Начало ищет в городах тревожных:
Там заодно нечаянно найдешь
Слова свои в обрывках чьих-то песен.
Но шум дождя на летний не похож,
И подпись рядом: Автор неизвестен.

За шагом шаг, неутомимый труд.
Разлука повторится, слово в слово,
И у метро, как прежде, соберут
Часовню, ресторан и центр торговый,
И дождь идет, путей не разобрав.
Необъяснимо, повинуясь зову,
Из миллиона уличных оправ
Оттенок выбираю бирюзовый.

Окно и око, зеркала взамен;
Благословенна летопись чужая:
На живопись житейских перемен
Из темноты глядеть, не приближая.
Сюжет дворовый сделается стар,
Рассветы уступая стайкам птичьим,
Когда тепла ежевечерний дар
Одной полоской света ограничим.

             ...

Ветер хлопнет стеклянной дверью,
Обовьет подолом колени.
Город, затопленный акварелью,
Наводнение из наводнений:
Рябь речная ударом клавиш
В облаках растворит фасады,
Разбежится... А в рамку вставишь —
Так, безделица с чахлым садом.