Летаний
Того, кто с детства слышит море,
Того легко прочесть мечты.
Ему ли с Провиденьем спорить,
Когда научен путь звезды
Сличать по картам на ладонях,
А днём по солнцу строить путь?
Такой сгорит, но не утонет.
А сможет ли с пути свернуть?
Всегда ли парус ловит ветер?
А если штиль, а завтра шторм?
Ломает мачты, хлещет плетью:
«Всех зазевавшихся на корм!»
Так из каких, юнец Летаний,
Из тех, что шторм переживёт,
И снова на крыло мечтаний,
Туда, за горизонт, вперёд!
Или из тех, что вечно ропщут
На солнце, свежий ветер, штиль?
Что звёзды гасят даже ночью,
Из тех, что смотрят лишь в бутыль?
Всего найдёшь в нём понемногу:
И ясный день, и ночь без звёзд,
И лунную судьбы дорогу,
И скрытый волнами утёс.
* * *
Уже усы и тень бородки,
Придали мужества лицу.
Уже четыре в море ходки,
Уже перечить стал отцу.
Уже в тавернах завсегдатай,
Уже привычен стал табак,
Уже на мир глядит с бравадой,
Как на разменянный пятак.
И здесь не надо быть провидцем,
Куда бы стёжка привела:
Таверны, выпивка, девицы —
Не мель, так острая скала
Сломает руль, распорет днище,
И дело завершит прибой.
И вот уже Летаний — нищий.
И благо ли, ещё живой?
Но тот, кто чертит в звёздных картах,
Иначе повернул штурвал,
И вот уже в каких-то ярдах
Матрос, сражённый наповал,
Упал, всё кровью обагряя.
Летаний слышит, как картечь
Пути несчастных исправляет,
И головы слетают с плеч.
«Пираты, Господи, пираты!» —
Едва Летаний прошептал,
Как стихли гулкие раскаты,
Как флаг на палубу упал.
Взамен его взметнулся чёрный
С костьми и черепом лоскут.
И капитан их — будто ворон:
«Сковать! Цепей не разомкнут!
А этого ко мне в каюту,
Смышлёный, вижу, сорванец!
И никакой расправы лютой,
Кровопролитию — конец!»
* * *
Не ром ямайский — брют игристый
В бокале тонкого стекла
Неспешно пил арап плечистый
Со взглядом зоркого орла.
И мудрый ворон глаз не прятал,
Насмешливо следил за всем,
Но без убийственного яда,
Так вор, пробравшийся в гарем,
Следит за пёстрыми тенями:
«Вот нить жемчужная, браслет,
Вот брошь с богатыми камнями,
А вот решительный стилет!»
Не ищет роскоши под шёлком,
Не слышит трепетанья уст,
Он собран весь в броске недолгом —
Лишённый будто всяких чувств.
Так чёрный мрамор свет вбирает,
Вот так охотится удав.
Должно быть, так судьба решает:
«Летаний, в чём же ты не прав?»
* * *
Итак, ты Северной Пальмиры
Лукавый сын, и этим горд?
Вы изменили облик лиры,
А что для вас теперь аккорд?
Пиндар, Сафо, Орфей — пустое?
На раз-два-три — один прихлоп?
Твой свет угас в болотах, Троя,
Теперь всем ведает холоп.
Взгляни, Орфей, на этот облик:
Вошёл бы ты в такой сосуд?
Пойдёшь ли ты на этот подвиг?
Ты помнишь, будет Страшный суд?
Тебя бодрит пример Пиндара,
Но помнишь, выбран был арап?
Ты ждёшь себе такого дара,
Ты в этом теле будешь слаб!
Так капитан в беседе светской
Немало с духом преуспел.
Он без труда частил на гретском,
То на французском вдаль смотрел.
А за плечом его туманом
Высокий призрак кутал свет,
И говорил о чём-то странном:
«Предназначение… поэт…»
И капитан, и странный призрак
Смотрели будто сквозь стекло,
И тот, чуть видный, с укоризной:
«Летаний, время подошло!»
Летаний рухнул на колени:
«Я гусли видом не видал!
Какой Орфей? Кто этот гений?
Другой вам нужен идеал!
Я, кроме музыки канатов
И в бурю рёва парусов,
Не знаю песенных укладов,
И путаюсь в порядке слов.
Я вам все спутаю желанья,
Одна лишь радость — не женат…»
— «Смирись, прими судьбу, Летаний!
Немного жаль, что не мулат».
* * *
Свершилось! Во плоти Орфей!
Дай мне обнять тебя, Летаний!
Теперь ты ближе мне друзей,
Сосуд великих ожиданий!
Я твой по праву капитан,
Наедине зови Оливий.
Запомни, грозный враг — султан,
Но должен быть я справедливей.
Есть враг сильней — Английский флот,
Разбойная рука короны.
Вот где могущества оплот,
Вот где клубок страстей Нерона.
Вот с кем рубиться до конца,
Вот кто не даст врагу пощады.
На рее вздёрнут молодца,
И новых двух повесят рядом.
А кто короны враг? — Любой,
Кто просто под руку попался.
Пирата судят за разбой,
А капер Дрейк в деньгах нуждался?
Летаний, всюду кровь и зло,
И лицемерие повсюду.
Но если сердце обожгло,
То поцелуя жди Иуды.
А вот и капер в западне,
Свистать команду, сабли к бою!
Стоим с тобой спина к спине,
Ответим жадным до разбоя.
* * *
На море схватка беспощадна.
И каперу не убежать.
Ещё он смотрится нарядно,
И тишина вокруг и гладь.
И это небо, эти скалы,
В камнях скрывается ручей.
Вино бодрит — полны фиалы,
Но без воды и звон мечей
Уже не в радость англичанам,
Уже и порох не горит,
Уже команда, взором пьяным,
О скором бунте говорит.
И в эту грозную минуту,
Наполнив ветром паруса,
Подобно вихрю, залпу, спруту,
На бриг обрушилась «Гроза».
И залпы скорые орудий
Лишили воли англичан.
Трещали мачты, гибли люди,
Корабль вспыхнул, как свеча.
Объятый пламенем, недолго
Он озарял прибрежный лес.
Раздался взрыв — тот самый порох,
Всполох последний… тихий всплеск…
И тишина накрыла бухту,
И лишь «Гроза» ярит волну.
И в белой пене искры тухнут,
И снова мир подобен сну.
— Оливий, прошумела битва,
И снова путь пред нами чист.
Длинней застольная молитва,
И это наш антагонист?
У ног валялся раб презренный,
Пленённый капер-капитан.
Где грозный вид и взор надменный,
Где честь, где мощь твоя, титан?
На теле ни единой раны,
А извивается, вопит.
— Оливий, будем с ним гуманны,
Он трижды ужасом убит.
— Летаний, твой по праву пленник,
Тебе решать его судьбу.
Но помни: вставший на колени,
Готов на всякую божбу.
Освободим, коль сердце просит,
Твоё, Летаний, торжество.
Поверь моей докучной прозе:
Ещё восплачешь от него.
Лицом к лицу добыть победу —
Для воина — хвала и честь.
Но за спиной кусты исследуй:
Змея шипит, готовит месть.
Не жди, что вызов будет честным,
А впрочем, вызова не жди.
Давно глумится враг над честью,
Пригрел гадюку на груди.
Умом расчётлив враг, бесспорно,
Но в сердце тлен и трупный яд.
И то, что честному зазорно,
То не упустит злобный взгляд.
Итак, запомни, мой Летаний:
Не жди с врагом прямых свиданий.
Ну а теперь пора Орфею
На берег — воплощать идею.
* * *
Чего же ищет достославный
Летаний, духом окрылён?
Судьбы, особы своенравной,
Признательный пред ним поклон?
Расшитых славой позументов,
Мундир, и вслед: «Кавалергард!»
И монографию моментов —
Любовный сохранить азарт?
Трофеев: локонов, перчаток,
Платков надушенных и губ
Карминный, страстный отпечаток,
Ещё билет в закрытый клуб?
Уже проехал пол-Европы.
Был в Лувре, Прадо, жаль, Акрополь,
Афины, славный Парфенон.
— Не спорь, Летаний, мой Зенон,
Путь истины найдём не в споре.
О чём нам спорить меж собой,
Когда я старше априори,
Века античности за мной.
— И я не юноша безусый.
Оливий кой-чему учил,
На нить нанизываю бусы,
И знаю логику причин
И следствий, вслед за ними сущих.
И ты, Орфей, во мне живущий,
Не насмехайся надо мной.
Но коль мы связаны судьбой,
Мою не подавляя волю,
Учи гармонии мелодий.
Ты знаешь, стал привычен бой,
Учи, как не нарушить строй
Гекзаметра, в канву рапсодий
Вплести созвучие цветов,
И на фундаменте основ
Давай скорее строить замки,
Неразрушимые огнём.
Давай земную ось свернём,
Расширим небосвода рамки.
Пора со звёздами на равных
Писать легко о самом главном.
В таких беззвучных разговорах
Ход времени и вёрстам счёт —
Привычный, неумолчный шорох.
А жизнь тем временем течёт,
Пейзаж меняя непрестанно,
Беззвучно шепчется о главном.
* * *
И вот уже мечты графини
Нарушил доблестный герой:
«Лицо прекрасное Есфири
Затмили вы своей красой!
И будь царём, к ногам бы царство
Без колебаний бросил я,
За взгляд один на святотатство
Уговорил бы короля.
Но я всего лишь певчий странник,
Летаний, музами зовусь.
Явите мне предел желаний,
Немедля выполнить решусь».
— Светания, ношу я имя.
Воспеть сумеешь? Не робей!
Впиши лучами золотыми
В оправу неба, чародей.
Пусть видит солнце, звёзды, вечность,
Пусть обнимают облака,
Пусть мир оплачет скоротечность…
Ну что, не дрогнула рука?
— Коснись, Орфей, струны кифары,
Пусть красоте послужит медь.
Искал ты творческой забавы,
Сумей Светанию воспеть.
— Я повидал красот немало,
Как жемчуг, звёзды выбирал.
Но точный оттиск идеала
Впервые, боги, увидал!
Мне в помощь нужен живописец,
Веласкес, Рубенс, Рафаэль.
И я взмахну небесной кистью:
Пой, вдохновенный менестрель!
Рассвет воспой, рожденье тайны,
Звучанье в капельках росы,
Лучей невидимых касанье,
И сто оттенков бирюзы.
«Светания!» — проснулись розы.
«Светания!» — петь соловью.
«Светания!» — молились грозы,
«Светания!» — и я спою.
Лишь тенью слабой для прощенья
К твоим стопам принёс талант.
Взгляни, богиня, в утешенье:
Тебя достоин бриллиант?
— Прощён за то лишь, что земное
Оставил воспевать льстецам.
Сумел, пронзая наносное,
Пример молитвы дать жрецам.
Коснуться тайны невозможно,
Не замечая дождь и пыль,
Не чувствуя дыханье кожей,
Как звёздную услышишь быль?
Я вижу, ты устал с дороги.
Вот дом, вот небо, дивный сад…
Гостят здесь часто полубоги,
Вкушая тайны виноград.
Войди, Летаний, Провиденье
Тебя к порогу привело.
Верны закону совпаденья,
И тайне следует число.
* * *
Семь лет упорствовал Летаний,
Искал следы былых эпох.
Сегодня зодчий и механик,
А завтра, увлечённо, мох
Толок до исступленья в ступе.
Искал брони легчайший сплав,
Искал созвучье «рупь» и «рупий»,
И ликовал, когда был прав.
Он свет и тень ловил меж стёкол,
И прятал в бархатный мешок.
И языком победно цокал,
Когда запечатлел горшок
Не на зеркальной амальгаме,
А на пластине серебра,
Когда мгновенье пред глазами
Застыло, как теней игра.
Летаний счастлив, видят боги
И светочи земных наук.
Такой порыв — удел немногих,
И не широк причастных круг.
Всё больше под ногами ищут,
Копают, пашут, ниву жнут.
И умножают телом нищих,
И лучших повсеместно жгут.
Не на костре, так в подворотне
Зарежут походя ножом,
И бросят умирать в исподнем
С мечтой о веке золотом.
Вот и у замка светлых знаний
Замечены посланцы тьмы.
Ты помнишь о змее, Летаний?
Корона не даёт взаймы.
Посмел разбить её корсаров —
Корона понесла урон!
Беги, не то одним ударом
Своё возьмёт английский трон.
— Тебя, Светания, оставить?
Что будет, светлая, с тобой?
— Меня, Летаний, им не ранить.
Простимся, почитатель мой!
Тебя другие ждут ступени,
Спирали новый оборот.
И помни: не сдаётся гений,
И не толпа за ним — народ!
* * *
Летаний миновал кордоны,
Не раз менял камзол и плащ.
Не раз, в листве укрывшись клёна,
От солнца прятал свой палаш.
В его руке казалась шпага
Пером — насмешкой школяра,
А меч широкий — дар во благо,
В защиту чести и добра.
Но и перо нет-нет да вспомнит,
Когда Орфея дух сойдёт,
И вдохновенный, и огромный
Потребует и свой черёд.
Ну а пока приют нежданный
Герой нашёл себе в горах.
Внизу рубеж хранит туманный,
А здесь рассвет игрой в снегах
Палитру умножает красок,
На холст бросает от щедрот:
«Приди, герой былинных сказок,
Взвали на плечи небосвод.
Твори со мной и дня начало,
И завершенье дня воспой!
О, вечный поиск идеала,
Тобой оправдан путь земной!»
Промчались годы незаметно,
Дни расцветали, как цветы,
И исчезали вновь бесследно,
В объятьях звёздной немоты.
И вновь тогда Орфей спускался,
И наполнялась тишина,
И день грядущий вдохновлялся:
«Жизнь — лишь бессмертия цена!»
И снова зов: «Пора в дорогу!
Очередная ждёт ступень».
Прощайте, горные отроги,
И здравствуй, новый, светлый день!»
* * *
И вновь неузнанный, безгласный,
Летаний шёл по городам,
Скрывал вулкан лик безучастный,
Так божество скрывает храм.
И даже им, жрецам, не видим
Огонь вселенский, Абсолют.
Я не хочу жрецов обидеть:
Псалтирь читают — слёз не льют.
В простую плотницкую чашу
Кто истины вино нальёт?
Но Бог вселенной поле пашет,
И урожай без плевел ждёт.
Не оттого ли вдохновенье
Летанию принёс Орфей?
Не назову другие звенья,
Но воплощён и Прометей.
А вот сады иного царства,
Здесь вишня всю весну цветёт,
И лепестки её — богатство,
А золото давно не в счёт.
Эпозия — так королеву
Назвали в древности глухой.
Но не найти прекрасней девы
Не во дворце, не за стеной.
К её престолу менестрели
Баллады лучшие несут.
А сам дворец юнец Растрелли
Нарисовал за пять минут.
А прежний, что построил Фидий,
Оставлен для суровых зим,
С террасами для чаепитий,
И под рукой придумщик Рим.
В таких теперь Летаний сферах —
Патриций, весельчак, монах.
Он снова будто раб галерный
Наукам служит не за страх.
Он снова ищет, пишет, пишет.
Уже Орфей над ним охрип.
А наш герой всё духом нищий,
Всё не находит архетип.
И кажется: всё это было!
Звучало, пелось, вновь пришло,
И снова на века застыло…
Хоть строчка встала на крыло?..
Уже прослышала Эпоза,
Уже к Эпозии спешит:
«У нас в саду раскрылась роза.
Она пред небом предстоит».
— А имя есть у дерзкой розы?
— Летанием зовут, сестра!
В его стихах не слышно позы,
Слышна античности игра.
Но не застывшая по форме,
Под панцирем журчит ручей.
А выйдет солнце — лёд растоплен…
— Когда-то так же пел Орфей!
— Но он же смертный. Совпаденья
Бывают, но поверить вслух…
— Мне, королеве, приведенье
Не позволяет видеть дух!
Велю позвать ко мне провидца!
Останусь с ним наедине.
Предвижу у придворных лица,
Так пусть завидуют втройне!
* * *
Вот пред Эпозией простёрся
Летаний, впереди — Орфей:
Броня бессмертия на торсе,
Над головой — венец лучей.
Летаний глаз поднять не смеет,
Орфей не опускает глаз,
И муж, и юноша немеют…
— Довольно, скромность не про вас!
Ну, поднимись с колен, Летаний,
Уже немало послужил!
От неоформленных мечтаний
До огненных свободных крыл.
Ты мне служил уже однажды,
Тогда надежды подавал.
Ты удивлён? Ты думал, каждый
Легко находит идеал?
Без слёз, без гроз, без часа битвы
Наедине с самим собой? —
В отчаянье, в пылу молитвы,
Вступая вновь и снова в бой!
Спроси Орфея, пусть расскажет,
Что значит добрый перст судьбы.
Как к белым крыльям липнет сажа, —
Ни дня, ни часа без борьбы!
Летаний, знаю все вопросы,
Что будто вороны клюют.
Шипы, Летаний, — признак розы,
Орфею дан не зря приют.
Теперь вы оба — порох, пламя, —
Язык огня и грянет взрыв.
Моя рука всегда над вами,
Но за тобой — души порыв!
Такой ответ тебя устроит?
Летаний — порох и огонь!
Но выжигать себя не стоит,
И звать удачу на ладонь.
И вдохновение — не птица,
Не прилетит клевать зерно.
Решать тебе, чему случиться,
Что быть написано должно.
И следуй голосу Орфея:
Он горнею тропой ведёт,
И, зная участь Прометея,
Огонь в безмолвии несёт.
Огонь невидим от подножья,
Но мой престол превыше гор.
И пусть толпа венчает ложью,
Я лавровый даю убор!
Иди без страха и сомнений,
Твори и пробуждай сердца!
Забудь и думать, что ты пленник,
От первого поёшь лица!
* * *
Летаний продолжал служенье.
А как ещё назвать труды
Во славу духа просвещенья
В лучах вселенской красоты?
В круженье звёзд вокруг богини,
В гармонии двух полюсов,
Всегда высоко, посредине,
Всегда над чашами весов.
Но этот труд вблизи не виден,
Но чует тьма — её знобит.
Не потому ли пал Овидий,
В изгнанье умерший пиит?
— Но на Летании доспехи.
Не будут ли щитом труды?
— Не выставляйте на потеху, —
Темны Эдемские сады.
И не к Эпозии упрёки,
И на Эпозе нет вины.
Но нравы, но сердца жестоки —
Глаза и уши сатаны.
А вот и каперская шхуна,
Знакомый в прошлом капитан.
Зашли лазутчики в лагуну
Под видом добрых христиан.
Ни драк, ни пьянства, ни разбоя —
И капитан на высоте.
Гуляет с тростью вдоль прибоя,
И размышляет о кресте.
Вот только крест не мессианский,
А тот позорный, страшный крест.
И не спасёт, Летаний, панцирь,
И против пушек пуст протест.
А обвинение ужасно:
«Поэт в пиратстве обвинён!»
И суд решает беспристрастно:
«Петле виновный обречён!»
И власти нет у королевы
На беззаконие восстать,
И в траур облачают девы:
Короне нечем воевать.
* * *
Толпой Летаний предан, схвачен
И отдан в руки англичан.
Изменчиво поёт удача,
Не ждёт ли и врага изъян?
Летаний заперт в чреве брига,
Темно, и воздух затхлый спёрт.
Надежда — чёрствая коврига,
Тебя и смерть не разгрызёт.
Живи, Летаний, до рассвета
И книгу памяти листай.
Летаний — середина лета
И тайны заповедный край.
На картах точной нет границы.
Обетованная земля?
Но путь находят только птицы,
Узнав маршрут от февраля.
А есть ли время там, Летаний?
Быть может, там река течёт
Из помыслов и грёз-мечтаний?
И время точно ни при чём!
Вот и Оливий, зная это,
Уже велит: «Готовь картечь!»
И первые лучи рассвета
Из ножен вынимают меч.
Уже в чертогах королевы,
Воспрянув духом, песнь поют.
И луки поднимают девы,
И барабаны к бою бьют.
«Гроза» сверкнула сотней молний,
Залп орудийный, взрывы, дым…
Вот так, без всяких церемоний,
День англичан стал роковым.
Спасён Летаний, бриг потоплен,
Командой проклят капитан —
Сколь лицемерны эти вопли!
О, изворотливый тиран,
Тебе, толпа, бросаю вызов.
Возносишь, позже предаёшь…
Но помни о цене капризов:
Отдашь когда-то жизнь за грош.
Ну а пока влачись с позором,
С тобою капитан-кумир.
Теперь и он с потухшим взором
На новый смотрит — лучший мир.
Теперь грызитесь по привычке,
Лишь зуб за зуб и глаз за глаз.
А жизнь за скобки, за кавычки,
За горизонт изгнала вас.
А что Летаний? Снова в море,
Свободен, небосвод широк.
С Оливием, с Орфеем спорит
О выборе путей-дорог.
И паруса подставив ветру,
«Гроза» стремится на восток,
Туда, где росчерк виден светлый,
Где тайны явленный цветок.
31.10.2026 - 07.11.2026
Свидетельство о публикации №126110701233