О сложном

(не завершённое)

Совсем порой не просто - о простом,
Тем более сложить слова, - о сложном,
Я эту истину усвоил, как закон
Которому был верен непреложно.

От первого и до последних дней -
Мы по дороге жизненной своей
Проходим рубежи неотвратимы,
Для каждого судьбой неповторимы,
И необычны в разных мелочах.
Сам род людской, наверное, зачах
Если мы были бы все на один фасон,
И музыка - имела один тон.

Я сам - не избежал сих рубежей.
Шагал по ним, порою спотыкался,
И падал, и вставал, и выпрямлялся -
Иначе не бывает у людей.
И так же, как и всех мужчин, меня
Загадкой своей женщины манили,
В любое время ночи или дня
На разум или сердце мне давили.

Я видел: люди ссорились, мирились
Но, худо – бедно, жизнь совместную вели:
И  мужики без баб - не обходились,
Как между прочим и без нас - они.
Но как же у других то получалось,
Что назывались – «половиной» и «судьбой»,
И если в жизни что – то зашаталось,
То укреплялось женскою рукой?

Я влюбчив был, и, начитавшись книжек,
Имея пред собой пример отца
Возвысился и, может быть излишек, -
Стал почитать девчонок без конца.
Влюбляться начал я ещё до школы;
Рос, и  менялась влюбчивость моя -
Прочь уходили грубые глаголы,
И в этом не мешала мне семья.

Привлечь внимание какой – то из девчонок
А больше - той, что нравилась, одной;
И если слышал голосочек звонок -
То сердце забывало тут покой!
И речь моя менялась, непрерывно,
А вместе с ней - застенчивость росла;
Глазел я на девчонок неотрывно,
Но высказать прекрасные слова -
Не мог, они высоко у меня ценились,
И к повседневности ничуть не относились…

Я разделил мужчин на три отряда:
В одном страдали - от пригляда и от яда,
И в мире нашем, шебутном таком,
Сидели мужики - под каблуком.
Во всём на «половину» полагаясь,
Как дедка из «Морозко»* унижаясь.
*помните: «молчу, молчу…»?

Отряд другой  - там всё наоборот
Чем характерен этот обиход:
Свои позиции сдавать не хочет старь,
Мужчина там, как прежде, - бог и царь,
Как прежде, не без подлости - живёт,
Как прежде квасит, - и супругу бьёт.

Но есть и третий. С разума искрой,
Что теплится, хоть не любой порой,
Пытаясь в избранных границах удержаться,
Не воевать-пленять, и не сдаваться,
Совместно миром этим познаваться.
Но, вижу я, вам хочется, смеяться …

Да, спор о том как жить, - до хрипоты,
Своей доказывая сущность правоты,
Частенько тот выигрывает, кто перекричит,
Сдержавшийся – обиду затаит.
Но Тютчев так еще изволил нас учить**:
Лучше молчать и мысль свою таить;
И пению внимать, чем говорить,
Не высказанным – вод не замутить!
**Silentium (тютчевское любимое стихотворение АФ)

От Идеала я не отступал -
И напряжённо жизнь его искал.
Припоминаю я тот, первый, раз
Когда выпускникам, нам, был приказ:
Чтоб всем в Училище*** в последний раз собраться -
Отправки ждать, и праздно - не болтаться.
*** Был сбор после выпуска и перед отправкой в часть

Мне довелось в гостинице пожить
(Свободой тоже надо дорожить)
И вот в какой-то раз на остановке
Увидел девушку в красивейшей обновке,
Большущий чемодан она тащила,
На что нужна не маленькая сила!

Но, главное не в этом, шла она -
К гостинице свободна и одна!
Я подошёл: "Давайте помогу,
Не бойтесь, я от вас не убегу.
Таких как вы, нигде я не встречал"
С испугу что ли, я тогда сказал...

Я понемногу разглядел её лицо
И сердце - сразу дрогнуло моё,
Обличием - ну вылитая Бэла,
И даже лучше, говорила - смело;
И голову Печорину б сумела
Вскружить, а он-то был боец,
И похититель девичьих сердец.

Провинциалка тоже, как и я,
Разговорились, мыслей не тая…
Почувствовав симпатию друг к другу,
Ходили и ходили мы по кругу,
Про чемодан забыв, я с ним мотался,
И с  девушкой никак не расставался.
Лишь только сильно очень взволновало -
Что рано она утром уезжала…
Но наконец-то встретился я с той
О ком мечтал с наивной простотой!

В гостиницу мы поздно возвратились,
А ранним утром встретились, простились.
И обменялись с нею адресами,
И думали, о чём напишем сами.
Родились где, и семьи обитают,
Из Мурманского северного края,
Была, как оказалось, родом Муза.
И я – летёха, выезжавший из Союза,
Так про себя подумал, виновато,
Да, расстояние для встреч - далековато!

По паре писем всё же написали,
Нужны ли объясненья тут едва ли -
Как после тихо всё сошло на нет…
И темнотой закрылся этот свет.
Я думал: никогда уже не встречу
Такую как она,- но жив был Идеал,
И мне надежду в будущем давал!

Да, были и другие чаще встречи.
Влюблялся ли в замужних женщин я?
Вопрос излишним кажется друзья.
Но жизнь свою я не хотел калечить,
Пусть я мужик, но только не свинья.
Конечно иногда и в увлечении
Я находился. Нечего скрывать.
Текут ручьи, и есть у рек течение -
И было б бесполезно их держать.

Особенно Одна меня достала -
Смотрела на меня как с пьедестала;
Я был - железо, а она – магнит;
Притянешься – и в сердце зазвенит,
И, трезвым будучи, смотрелся словно пьяный
Так и ходил - с большой сердечной раной!
Своей наивностью казался я - щенком,
Которым можно запросто играться,
А надоест так – просто посмеяться,
Пришло мне понимание о том.

Конечно, всё же, я не так был прост,
Что-бы рулил кокой-то мною хвост!
Партийной и военной дисциплиной
Я крепко связан был, и на своём пути
Умел остановиться и уйти
С дороги, избегая паутины,
И неприятных всяких осложнений,
И никому не нужных объяснений.
Ну, в общем, мне тут нечего скрывать:
Пришлось мне очень сильно пострадать.
Зато я в чувствах малость закалился,
А на неё – даже нисколько не озлился.

Пожалуй всё. Ведь можно бесконечно
Плести истории про женщин и беспечно
Рассказывать про них в кругу друзей,
Изображая из себя какой музей!
Про ту же, с кем живу почти полвека,
Я промолчу, как Тютчев научил:
Коль мысль твоя в словах изречена,
То может ложно быть прочитана она!
К тому же ещё часто повторяют -
Цыплят всегда по осени считают.


Рецензии