КиД 12-1

Эрика ходила как в тумане. Целыми днями просиживала в своей комнате над книгами, а Алиска не отходила от неё ни на шаг — спала на подоконнике, свернувшись клубком, и чутко вздрагивала во сне. Алекс дважды пытался заговорить, но Эрика отвечала односложно и снова утыкалась в страницу. Дед наблюдал за этим три дня, а на четвёртый не выдержал.

— Что происходит, Эрика?

Она подняла на него глаза — взгляд рассеянный, будто мысли всё ещё  где-то далеко.

— Я была в Данвегане. Разговаривала с Марией. Сама не понимаю, почему меня тянет туда. Столько вопросов… — Она говорила сбивчиво, торопливо, перескакивая с одного на другое.

— Тебе нужно вернуться и выяснить всё до конца, — сказал Дед. Не посоветовал — велел.

— Я не знаю, как туда попасть.

— А почему не спросишь у Марии? Пойди в галерею и узнай.

Эрика даже не сомневалась, что там найдёт способ.

Она медленно шла по коридору. Картины снова ожили: лица на портретах улыбались, кивали, приветствовали. Вот наконец и портрет Марии. Гордый взгляд, тартан, герб клана, оружие на стенах. Но самое поразительное — глаза. Зелёные, с каёмкой. У Эрики такие же.

— Здравствуй, Мария, — Эрика поклонилась.

Женщина на портрете повернула голову.

— Здравствуй, Доттир. Пришла за ответами?

— Мне нужно знать, кто я на самом деле и зачем.

— Что ж, ты имеешь полное право. Входи.

Как только Мария договорила, рама, обрамляющая портрет, начала расти — пока не стала размером с дверь. Ткань пространства сделалась зыбкой, и Эрика без труда шагнула через порог. Следом, прижав уши, прыгнула Алиска.

Вот так просто — один шаг, и она в Данвегане.

Эрика оказалась в небольшой комнате: каменные стены, камин, оружие — судя по всему, боевое. Мечи, глефы, бердыши, даже пара тяжёлых секир. Всё вычищено, но стояло здесь явно не для антуража: на лезвиях засечки и выщербины, следы ударов других клинков, потёртые рукоятки. Обстановка спартанская: деревянная кровать, шерстяной плед, стол посередине, два табурета — вот и вся мебель. Комнату освещала свеча в кованом подсвечнике.

Мария выглянула в коридор, что-то коротко сказала и вернулась.

— Здесь бывает жутко холодно, но эль заставляет кровь бежать по жилам быстрее. Сейчас принесут перекусить. Под хлеб с водой и беседа интереснее. Что ты хочешь узнать?

В комнату заглянул мальчишка. Сначала с любопытством посмотрел на Эрику, потом не мог оторвать глаз от Алиски, лежавшей у неё на коленях. Видимо, забыл, зачем пришёл, но строгий взгляд кейн кинни быстро привёл мальчугана в чувство. Он толкнул задом дверь, внёс кувшин и блюдо с сыром и хлебом — и так же молча вышел.

Мария принесла две глиняные кружки, налила из кувшина густой, почти чёрный эль. По комнате разнёсся запах хлеба и каких-то трав.

Эрика сделала глоток. Напиток показался ей приятным — похож на крафтовое пиво, но вкус насыщеннее, с лёгкой горчинкой. Она сделала глоток побольше, потом ещё, а потом эль в кружке закончился. Эрика тыльной стороной ладони вытерла губы и посмотрела на Марию.

— Я хочу спросить…

— Подожди.

Сначала тепло разлилось по желудку, потом поднялось выше. Вот оно уже в голове, кровь стала горячей, перед глазами будто калейдоскоп повернулся — и Эрика увидела себя со стороны. Стоит на скале, вглядывается в море, чего-то ждёт. За спиной мелькнула тень. Метнулась к стоящей на скале девушке и с силой ударила её в спину. Какое-то время девушке удавалось балансировать на краю, но тень не оставила ей шансов. Снова метнулась — и сбросила Эрику со скалы.

Голос Марии приближался издалека:

— Мы думали, что потеряли тебя навсегда. Скажи, ты знаешь, кто это был? Ты разглядела убийцу?

Эрика попробовала пожать плечами, но плечи не послушались. Во рту пересохло.

— Он напал со спины. Я не видела лица.

Она посмотрела на свои руки — они дрожали. Двести лет. Её убили двести лет назад, а она сидит здесь и пьёт эль.

— Пришлось ждать почти двести лет твоего возвращения, Эрика, — продолжала Мария. — Мы не смогли найти того человека. Но я уверена: ты сможешь, если захочешь. И прости за то, что тебе пришлось пережить. Ты должна была пройти этот путь, чтобы стать той, кто ты есть сейчас. Ты прошла инициацию Чёрным лесом — это показало твою готовность продолжать дело клана. Ты доказала: ты Маклауд из рода Маклаудов. В тебе кровь скандинавских королей и высшей знати обитаемого Севера. Ты не опорочишь историю клана и память предков. На сегодня достаточно.

Она протянула Эрике медальон на толстой серебряной цепи.

— Возьми и не снимай. Когда захочешь меня увидеть — просто подумай об этом. Двери Данвегана для тебя открыты всегда. Ступай, дитя.

Эрика хотела поблагодарить Марию, но поняла, что уже стоит в галерее перед портретом прабабки. Она поклонилась и пошла к выходу.

Словно в тумане Эрика добралась до своей комнаты. Мысли сталкивались, налетали друг на друга, разлетались — трудно было удержать хотя бы одну. Она рухнула на кровать, но что-то больно упёрлось в грудь.

Как можно было забыть? Она ведь даже не посмотрела, что висит у неё на шее.

Эрика вытянула медальон. По цвету он напоминал ртуть и выглядел как жидкий металл: будто растекался, переливался, но форма оставалась неизменной. На аверсе и реверсе изображения менялись, перетекая друг в друга: то голова быка, то знамя феи, то силуэт острова Скай, то чьи-то лица. Когда Эрика взяла медальон в руки, он начал нагреваться — но не обжигал, а как будто делился теплом. Тепло разливалось по всему телу.

Это Эрика только и успела подумать, прежде чем уснуть.


Рецензии