***

Когда ты не спал — даже писать не хочется, 
Хочется глаза закрыть и сидеть молча. 
А глаза красные, и будто песок в них, 
Даже закрывать веки больно.

Аэропорты, поезда, дороги, люди, толпы, 
Очереди, взлёты, приземления… 
То багаж на полку закинь, то получи, то сдай, 
Только не потеряй — и сам не растеряйся 
В пространстве и во времени.

А бывает время разное — особенно плюс и минус пять. 
Утро в 00:00 двадцать пятого, 
И в тот же вечер двадцать пятого: 
Приезжаешь в аэропорт, а самолёт улетел —  
Ведь после вечера двадцать пятого 00:00 — уже двадцать шестое. 
Так и потерялся.

Или сидишь, ходишь, время тянется, 
Думаешь, чем себя занять, 
Раз не занялся — и на самолёт опоздал. 
Вроде и табло есть, и по рупору объявляли, 
А ты пропустил: 
То отвлёкся, то в туалете отсиделся, 
То прикорнул, то заснул — раз, и всё, 
Сломил тебя сон.

Вроде и кофе пил — досыта напился, 
А он тебя, наоборот, усыпил: 
Пару глотков — и уснул. 
Хорошо, что не алкоголь: 
Там вообще себя забудешь где угодно и когда угодно. 
Особенно с попутчиками и беседами… 
И вот — деньги ушли, чемодан пропал, 
Люди исчезли.

Сидишь, чешешь голову: 
Паспорта и билета нет — он в чемодане, 
А чемодана нет. 
Можно бежать в полицию — а толку: 
Пишите, пишите, пишите…

А ещё самое интересное — люди: 
Бегают туда- сюда. 
Мамашки детей то там, то сям бросают, 
Дети бегают, плачут, капризничают, 
А мамашки начинают их воспитывать, 
Ещё и поддадут как следует, 
Вместо того чтобы обнять, погладить, покачать.

Бегают они, а родителям всё равно. 
«Вы все смотрите, вы же рядом! 
Смотрите, как за своими за моими детьми: 
Мы миллион раз мимо вас пройдём, 
Заденем и на ноги наступим». 
Идут себе по твоим ногам, 
А замечание делать не хочется — что толку их учить, поздно.

А есть ещё люди-секретари, вечно разговаривающие: 
Сколько ты с ними рядом — они всё болтают и болтают. 
А некоторые ходят мимо, топчутся по ногам, 
Ударят сумкой по лицу — и говорят, говорят… 
«А вы смотрите, ноги убирайте вовремя, слушайте: 
Слушается мой диалог — куда я пошла, кого видела, что купила…» 
Пыыыыы, тыры-ры-ры, та-ра-ра, бла-бла-бла. 
Господи, когда ж это закончится! 
Хоть рупор её заглушает… Класс.

Иногда рядом ещё кто-то начинает ходить, 
Разговаривать и сумкой задевать. 
А есть пассажиры, которые ничего не знают, 
Ходят, спрашивают: «Кто куда летит? Я с вами». 
Ты сидел спокойно — а к тебе подсели, 
Сумки раскидали, вещи — и уходят гулять. 
Конечно, попросят посмотреть. 
И стал ты сторожем, 
А в туалет хочется, 
А ты один в ряду, никого.

А есть люди просто спящие: 
Легли на три сиденья в ряд — и спят, 
И всё равно им, что места ещё два заняло 
Тело их, бренно спящее, 
Пока другие стоят, с ноги на ногу переступают 
И ходят туда-сюда.

А есть красавицы в белых шёлковых костюмах: 
На эти чёрные замызганные сиденья, 
С торчащими гвоздиками или болтиками… 
Зацепился — и всему костюму конец. 
Или сел на приклеенную жвачку. 
А тут ещё шляпа с полями, тоже белая, 
И клатч, и серьги длинные.

Девушку все осматривают с ног до головы, 
В основном неодобрительно, обсуждают, 
А сами… головы не помыли. 
А у неё кудри и шлейф французских духов.

Вот и сейчас сижу я на одном кресле, 
Ну, второе — под рюкзак. 
Сижу, жду, кайфую и наблюдаю: 
Жду, жду, жду своего рейса — и стих пишу.