Приближаясь к острову от Михаила Синельникова

Мне доставляет большое удовольствие  представить перед всеми  любителями и ценителями настоящей поэзии  ещё одну грань творчества Юбиляра - классика современной литературы Михаила Синельникова! Перед Вами литературоведческое исследование труда Александра Ефимовича Парниса - авторитетнейшего знатока творчества Велимира Хлебникова! Опубликовано в " Литературной газете "  4 ноября  2026 года.

МИХАИЛ СИНЕЛЬНИКОВ

ПРИБЛИЖАЯСЬ К ОСТРОВУ

   С автором этой книги, которому недавно невероятным образом исполнилось девяносто лет, я познакомился, можно сказать, на заре своей туманной юности – оба мы в тот день были гостями Николая Леонидовича Степанова, известного профессора-хлебниковеда. В ту пору Александр Ефимович Парнис уже делал в этой отрасли литературоведения свои шаги и, похоже, далеко уже не первые. И вот некоторый весомый, даже монументальный итог трудов, занявших долгие десятилетия трудов, поисков, раздумий. Книгу, полную находок, настоящих открытий и убедительных истолкований делают особенно ценной и приложения – реконструкции некоторых произведений Хлебникова в их подлинном виде, а также повествования об утраченных произведениях, можно сказать, добытые в муках, выпрошенные у дряхлых современников поэта страницы воспоминаний.

   Некогда Велимир Хлебников написал в одном стихотворении:

      Мы создадим «Слово Полку Игореви

      Или же что-нибудь на него похожее.

  И ведь в самом деле в его творчестве зеркально отразился весь начальный период родной словесности - и ее младенческий лепет, и животворящая сила ее словотворчества. В этом возвращении завершился какой-то магический круг самой Истории. Что же касается судьбы русской поэзии, то, пожалуй, ни один автор миновавшего столетия не оказал столь значительного воздействия на ее речь и движение. Это касается не только писаний собратьев-«будетлян» (сиречь футуристов) и их литературного потомства в советской действительности и в эмиграции., но – возвратным ходом – и на учителей (Кузмина, Вяч. Иванова). Конечно, на позднюю Ахматову с ее великой поэмой. И на Мандельштама в определенную пору, и на раннего Тихонова, и на прямых наследников - поэтов ОБЭРИУ (тут у меня домашние воспоминания – рассказ отца о том, как, волнуясь и восторгаясь, читали вместе с Заболоцким хлебниковские поэмы). От Вагинова и Хармса до Одарченко, Оболдуева и молодого, еще не определившегося Тарковского, и далее до Глазкова, до ленинградского и лианозовского авангарда, до Михаила Еремина и Тимура Зульфикарова.

   Такое мощное творчество, такое явление культуры безусловно заслуживает подвижнического служения исследователей. И нельзя не признать, что Парнис является сейчас не только авторитетнейшим знатоком всего материала и арбитром возникающих гипотез, но и подлинным подвижником, отдающим работе всю жизнь без остатка. А ведь в России, как известно, надо жить долго. Чтобы чего-то достичь.

Еще в середине 60-х годов именно молоденький Парнис  затеял книгу воспоминаний о Хлебникове. Здесь позволю себе привести выписку из одной статьи А. Е.: «Я встречался и переписывался с его соратниками – поэтом и художником Давидом Бурлюком, так называемым «отцом российского футуризма», с создателем заумного языка поэтом А. Е. Крученых, с поэтами Г. Н. Петниковым, С. П. Бобровым, В. И. Гнедовым, И. М. Зданевичем, Р. А. Ивневым, с бывшими акмеистами М. А. Зенкевичем и С. М. Городецким, с ученым Р. О. Якобсоном, В. Б. Шкловским, М. С. Альтманом, с литературоведом А. М. Лейтесом, с писателями К. И. Чуковским, Б. К. Зайцевым, А. Е. Костериным, Т. В. Толстой (Вечоркой), с художниками Ю. П. Анненковым, лидером украинского конструктивизма В. Д. Ермиловым, Б. В. Косаревым, К. М. Зданевичем, Е. Д. Спасским, П. Н. Крыловым, Ф. Платовым, К. Л. Богуславской (Пуни), дадаистом С. И. Шаршуном, конструктивистом Н. Б. Габо, с переводчицей Р. Я. Райт, с композитором  А. С. Лурье, с кинорежиссером  А. Н. Андриевским, который по образованию был математиком  и в 1922- 1923 годах редактировал три выпуска «Досок судьбы» Хлебникова, а также неоднократно беседовал с Л. Ю. Брик, сестрами Синяковыми и Е. Г. Низен, старшей сестрой Е. Гуро, и многими другими. Среди тех, к кому я обращался, были также и иностранцы – немецкий поэт-переводчик Иоганнес фон Гюнтер, бывший сотрудник журнала «Аполлон», польский литератор Владислав Земацки и английский славист Янко Лаврин, почетный профессор Ноттингемского университета».

   И так далее, как говаривал сам Хлебников… Неутомимый Г. Е.  встречался, ездил, заводил многочисленные переписки, опрашивал. Дорожил любой подробностью биографии любимого поэта, любой мелочью. Если хоть что-то здесь было мелочью! Узор
немаловажных знакомств и литературных связей. И разгадывание отдельных загадочных образов на этом фоне. Генеалогия, история, география. Родная для Хлебникова Астрахань с Каспием и прилегающей Калмыкией (О, «Хаджи-Тархан!»). Ирландия, куда переместилась родня русского поэта и где причудливым образом, кстати, обнаружились причудливые параллели с творчеством Джойса, и с его слогом, и с суммой идей. Черногория – да ведь не зря Хлебникова, славянского пуриста, так влек черногорский язык!

   Да, и так далее, и так далее!

   Вот и исполнилось высказанное четверть века назад пожелание М. Л. Гаспарова: «Было бы справедливо собрать работы А. Е. Парниса в одной книге: подкрепляя друг друга, они сложатся в связную картину исканий русской поэзии и живописи 1910- 1920-х годов в их взаимодействии».

  Название книги «Остров Хлебникова» восходит к строчкам из первой хлебниковской «сверхповести» «Дети Выдры»:

        На острове вы. Зовется он Хлебников.

        Среди разъяренных учебников

       Стоит, как остров, храбрый Хлебников.

       Остров высокого звездного духа.

  Мне кажется, что Парнису принадлежит заслуга, значение которой невозможно переоценить. Которую должны осознать и писатели, и читатели, верные духу русской поэзии. Благодаря этому труду, мы намного больше знаем об «острове Хлебникова», о его пейзаже и очертаниях берегов, о его населении (никто ведь не сказал, что он был необитаем). Этот остров – громада. И долговечная.

   Сам же Хлебников весь в будущем:

      Лети, созвездье человечье,

     Всё дальше, далее в простор,

     И перелей Земли наречья

     В единый смертных разговор.

      ………………………………………………..

      Сметя с лица земли торговлю

      И замки торга бросив ниц,

     Из звездных глыб построишь кровлю –

     Стеклянный колокол столиц.

                Михаил Синельников