Живёт гражданин

Живет гражданин, отрицает Творца,
Глядит на иконы с усмешкой лица.
Мол, в космосе пусто, наука сильна,
И вера — пустая, пардон, старина.

Он ходит на рынок, берет огурцы,
Кричит: «Вы торговцы, ну все наглецы!
Обвесили, гады, средь белого дня,
Вы совесть имейте, прошу у меня!»

Он требует с правдой, чтоб был человек,
Чтоб ближний не крал его право на век,
Чтоб кротко, по-братски, с улыбкой в ответ
Делили с ним вместе… ну скажем-обед.

И в этой претензии к миру людскому
Он ищет надежную в жизни  опору,
Хотя говорит, что душа — это миф,
Сам в небо глядит, о пощаде молив.

Желает, чтоб хамов не встретить в пути,
Чтоб помощь могли безвозмездно нести,
Чтоб щеку подставив, грехи все простили,
Пусть даже он чужд всей духовной стихии.

Он громко вещает: «Душа — это бред!
Какой еще, к лешему, в небе совет?»
Но сам, когда трудно, когда припечет,
На милость людскую выводит расчет.

Чтоб с ним по-людски, по-святому, в тиши,
Без желчи, без склок, для спасенья души.
И хочет, чтоб каждый, отринув свой нрав,
Любил его ближним — ни в чем не солгав.

Смешной атеист, отрицая Творца,
Хотел бы от ближних — святого лица.
Не верит в закон он небесных миров,
Но требует клятвенно добрых даров.

Мораль же проста, как на рынке пятак:
Хоть в Бога не веришь, и сам не дурак —
Коль хочешь, чтоб с миром к тебе подошли,
С людьми по христиански себя поведи.

И вывод такой: хоть не веришь в Творца,
И в небе не ищешь для жизни венца,
Но в сердце — как в зеркале — скрыт идеал,
Чтоб каждый тебя, как Христос, принимал.

В том вся и загадка, в том скрыта беда:
Ты ждёшь урожая, а где семена?
Нельзя получить от людей этот свет,
Когда на Любовь в твоем сердце — запрет.

Ведь чтобы другой к тебе с миром пришел,
Чтоб ласку и кротость в ответ ты нашел,
Нам нужно Творца в своем сердце иметь,
Тогда сможем мы и любить и жалеть.

2026г.