Высота 2248. Глава 35

Глава 35. Строим редуты так, что вены вздуты.

     Вторая половина дня 23 июня 1987 года была «днём тяжелоатлета». Всё, что выгрузили из двух «Уралов» и одного «КамАЗа» нужно было перетаскать и хорошенько припрятать.
     Самым важным было перенести в безопасное место БК. Два 82-миллимитровых миномёта 2Б14 и двенадцать ящиков с минами к ним. Два гранатомёта АГС-17 «Пламя» и боеприпасы к ним. Полтора десятка РПГ-7 с осколочными зарядами – «карандашами» в большом количестве. И штук двадцать пять гранатомётов «Муха». Плюс 8 ящиков с гранатами для подствольных гранатомётов. Это была «тяжёлая артиллерия», перекочевавшая на наших руках в пещеры.
     Стрелковая составляющая БК: пятнадцать ящиков автоматных и два ящика винтовочных патронов. Четыре пулемёта РПК и ещё по два АКМ на нос. Короче, вооружили нас до зубов. На целую стрелковую роту хватило бы всего этого. Очень пригодилось нам это «изобилие», когда началось… Но об этом позже.
     Когда весь БК перенесли в пещеры, старшина Киселёв отряхнул руки, хлопнул ими по коленям и сказал: «Воюйте на здоровье, ребята! Только, чур, зазря в белый свет, как в копеечку, не палите. Каждая пуля должна найти свою цель».
     В другую пещеру перетащили продукты питания. Ящики с консервами составили в углу. Сухпайки, сухари, заспиртованные батоны и мука были упрятаны в ящики, обитые железом. Чай, сахар, соль, макароны и лавровый лист уложили в ящики оружейные. Нашествие грызунов было более вероятным, чем нападение душманов на наши, пока неподготовленные позиции.

     День клонился к закату. По личному составу прокатилась эпидемия зевоты, которую нагнали дорога, физическая усталость и нервное напряжение. Проводив последние солнечные лучи за гору, мы стали ужинать.
     Наш заботливый старшина мудро распорядился нашим питанием. В первую очередь он стал выдавать сухпайки «Норма №1», сопроводив это такой тирадой: «Сначала будем кушать невкусное, но калорийное. Это для вас же нужно. Чтобы вы с равнинных разносолов постепенно переходили к горной пище. А самое полезное и питательное оставим на потом. Одному Богу известно, сколько мы здесь проторчим. Поэтому, братцы, давайте приучать своё брюхо к правильному поведению. Еда теперь будет не по распорядку, а по мере необходимости».
     Под самым полезным и питательным старшина имел ввиду десантные сухпайки и наборы сублимированных продуктов «Эталон». И, помимо этого, в самый дальний угол были упрятаны и обложены камнями две бутыли растительного масла и пять двадцатилитровых канистр со спиртом.
      Разжигать костры было запрещено. Поэтому поужинали холодной рисовой кашей с мясом. Это была сильносолёная, клейкая белая масса, пропитанная говяжьим жиром. Мяса в банке практически не было. К этой каше сразу прилипло название «пластилин». Тушёнку старшина зажал, сказав: «Потом». Запивали водой из фляжек, потому что качество местной воды было неизвестным. А подхватить дизентерию в первые дни никому не хотелось.

     Выставили посты. Личный состав завалился спать в пещере. Мне и моему земляку из Барнаула Лёшке Серебряному досталось первое почётное дежурство на «башне» с 18 до 22 часов. Пока ещё было что-то видно под ногами, мы перебрались по опасной тропе на скалу. Расположившись на ровной площадке за камнями, мы стали «слушать ущелье». Именно слушать, потому что вскоре темнота стала попросту непроглядной.
     Камни ещё были тёплыми. Мы лежали на боку, пытаясь всматриваться в темноту. А сами в это время потихоньку вытаскивали камешки из-под себя и бесшумно укладывали их вдоль природного бруствера. Тишина стояла «гробовая». Из долины в ущелье тянуло довольно холодным воздухом. Мысленно мы поблагодарили старшину за то, что заставил нас надеть под х/б тёплые комплекты белья и упаковаться в бушлаты. Ближе к концу нашего караула уже хотелось растирать пальцы и уши. Вот такое «лето» на высоте более 2000 метров.

     - Чего-то каша у меня колом в желудке встала, - прошептал Алексей.
     - У меня тоже, - ответил я – Была бы горячая, еще, куда ни шло. А так. Говяжий жир хреново в холодном виде идёт. Практически не усваивается.
     - Откуда ты такой грамотный?
     - С Алтая. Рубцовский район.
     - И я с Алтая! – шёпотом «крикнул» напарник.
     - Я знаю. Ты же из Барнаула?
     - Ага. Потомственный рабочий. У меня все на Алтайском моторном работают. С самой войны. Слышал про такой?
     - Конечно, слышал. Наши рубцовские трактора на ваших движках работают. В девятом и десятом классах мы их разбирали и собирали – будьте нате. Хорошие движки.
     - Ты механизатор что ли?
     - Нет. Учитель.
     - Ого! Взаправдашний?
     - Ну, как сказать? Недоученный студент, который почти год проработал учителем географии и истории.
     - Как же ты в штрафники попал?
     - За челюсть прапора. А ты?
     - А я за челюсть и ключицу капитана.
     - Трояк?
     - Трояк. По УДО вышел.
     - А что с капитаном не поделил?
     - Он хотел из меня боксёрскую грушу сделать, а я не дался. Он мне «троечку» в перчатках, а я ему «двоечку» по-деревенски.
     - А в каких частях служил?
     - ВДВ. Девять месяцев в строю, потом загремел в дисбат. Хорошо там жил. Я же, можно сказать, автослесарь. Вернёмся домой, чем заниматься планируешь?
     - Поживём – увидим. Надо ещё вернуться.
     - Вернёмся, Саня, вернёмся!

     К десяти вечера, ругаясь и матерясь, подсвечивая тропу фонариками-«жучками», на «башню» приползли сменщики – Вася Урко из Тирасполя и Руслан Борзюк из Черкасс. Слышно их было очень хорошо. С того момента, как ступили они на узкую тропу к скале. Камни из-под их ног летели с восьмиметровой высоты и отстукивали дробь у подножья скального выступа.

     - Пароль! – громко окликнул я сменщиков.
     - Москва! Будь она неладна! Навернусь сейчас вниз, и поминай, как звали!
     - Ленинград! Васька, ты?
     - А ты кого ждал?
     - Ты же парень с Карпат, а гор боишься.
     - Где Тирасполь, а где Карпаты. Не смеши меня! Блин, коленки дрожат.
     - Кто с тобой?
     - Руслан. Хохляцкая смена прибыла.
     - Я не хохол, - огрызнулся Руслан.
     - Борзюк, и не хохол? Поляк? Чи хто? Давайте, хлопцы, баиньки пора. А мы туточки з’ясуймо, хто украйнець, а хто ни. Во мне-то, вообще четверть русинской крови.

     Взяв в руки тусклые «жучки», мы покорячились в сторону основных позиций. И, наконец, добрались до пещеры. Утомлённые событиями прошедшего дня, все спали. Пристроились и мы. Сон навалился очень быстро. В ярких цветных картинках мне снилась моя Самарка.

     Разбудил меня чей-то бубнящий голос. Еле выбравшись из сна, спросил: «Кому не спится в ночь глухую?» Из глубины пещеры раздался голос с явным, но каким-то необычным,  кавказским акцентом: «Извини, брат! Я барана воспитываю». Перевернувшись на другой бок, я прислушался к воспитательной беседе. В кавказском голосе воспитателя я узнал чеченца Ваху Закаева. Голос воспитуемого я узнал сразу. Это был Тарас Першенок.

     - Русского языка не понимаешь. На чеченском объяснять буду, - строго говорил Ваха – А по-чеченски, это по башке кулаком. Как злого волкодава, который своих кусает. Ты зачем свой народ позоришь? Зачем себя выше других считаешь?
     - Я не, - попытался возразить Тарас. Я услышал глухой стук кулака по телу. Видимо, Ваха перешёл к другому способу воздействия.
     - Если я что-то не понимаю, объясни, - возмущался Ваха – чем тебе не угодил Никита? Почему ты его обижаешь? Он такой же мужчина, он такой же человек. Чем он отличается от тебя? У него папа не такой? Или мама не такая? Или он не так родился? Его не собака родила, а мама родила! Зачем себя как собака ведёшь? Смотреть за тобой буду. Если Никиту тронешь, или ещё кого-нибудь – бить буду до тех пор, пока не поймёшь. Ясно?
     - Ясно, ясно, - буркнут Тарас.

     Думаю, что в этот момент не я один не спал. И другие слышали. Но вмешиваться никто не стал. Если один раз до него не дошло, то нужно объяснить ещё раз. Крепко объяснить. А про себя я решил, что буду приглядывать за обоими. Кабы чего не вышло.

     Побудку нам устроили в 7 утра. Очень хотелось умыться, но расположение покидать запретили. Пришлось плюнуть на палец и протереть глаза. После завтрака командир роты поставил задачу: «приступить к подготовке оборонительных рубежей». А это значит, что пришло время зарываться в землю. Кирки, лопаты и ломы нам любезно предоставил старшина. Замполит Искаков, с видом знатока, расчертил штык-ножом на земле примерный план оборонительных сооружений первого и второго ярусов. Он чертил, а мы соображали, сколько кубометров матушки-земли нам придётся вывернуть наружу. И сколько кровавых мозолей появится на наших ладонях.

     Добрым словом вспомнил я в эти дни моего преподавателя геологии. Юрий Альфредович Лебедев сумел донести знания так, что в нынешней обстановке они пригодились не только мне, но и всему подразделению. Видимо, не зря я получил заслуженную «пятёрку». И не зря корячился по склонам Горного Алтая, забив то тут, то там сотни крюков в горные породы разного происхождения.
     Ещё в тот момент, когда мы въехали в межгорную котловину кишлака Бешавер, я обратил внимание на горизонтальное залегание горных пород разного цвета. И сама долина по форме была похожа на древнюю речную долину, на что указывало наличие террас. Форма пещер, в которых мы обосновались, подтверждала мою версию. Выходило, что данный участок местности сформирован метаморфическими горными породами. Вероятнее всего, песчаниками со скальными выходами гранита.
     Для простого обывателя эти знания выглядят китайской грамотой. А для меня в тот момент они стали знаковым моментом для того, чтобы блеснуть своей эрудицией. Я поделился своими соображениями с командованием. И показал, как нужно окапываться в песчанике с наименьшими затратами сил. Правильно пробитые отверстия, обстукивание и поддевание киркой позволяли не превращать горную породу в мелкий щебень, а вытаскивать плитки небольшого размера. Затем использовать их для строительства бруствера и других стенок. Конечно, если в песчанике оказывался необъятный гранитный валун, его приходилось обходить, меняя геометрию окопа.
     Потихоньку да помаленьку все освоили технологию. И дело пошло более споро. Днём температура снова подползла к «тридцатнику», поэтому скинули с себя не только бронежилеты, но и разделись по пояс. Стекающий ручьями пот, требовал компенсации жидкости в организме. Фляжки у всех были практически пусты.
     Наш военный советник «Абдул» умудрился накипятить воды в кишлаке и натаскать её на позиции, наполнив всё, что возможно. Таскал, естественно, не сам. Солдатские руки обеспечили нам достаточное количество питьевой воды. Но застраховать нас от дизентерии этот подарок не мог. Поэтому в дело пошли таблетки «пантацида». Вода эта изрядно отдавала хлоркой, на вкус была то ли горьковатой, то ли солоноватой. Но деваться было некуда.

     Кем был наш военный советник по званию? Какого рода войск? Этого мы так и не узнали. Но все очень подозревали, что служил он в органах госбезопасности. Он всегда разговаривал только с офицерами. С солдатами перекидывался отдельными фразами о делах обыденных. Большую часть времени он находился в кишлаке. Там же был оборудован пост связи. Он так же был удалён от солдатских ушей. Меньше знаем, крепче спим. И связиста нашего – Перцева Андрея – за всё время мы видели несколько раз. Появляясь на позициях, «Абдул» постоянно что-то записывал в тетрадь и прятал её в планшет. Ну чем не сотрудник КГБ?
     Видимо, «Абдул» хорошо знал тонкости общения с местным населением и умел найти подход к старейшинам. Этим самым он сумел снискать их уважение и расположение. То и дело «Абдул» радовал нас некоторыми «сюрпризами». Он так и говорил: «У меня для вас сюрприз».
     Одним из таких сюрпризов стал секрет о пещерах, часть из которых мы заняли. Эти пещеры были когда-то руслами подземных рек. И были гораздо обширнее тех, о которых мы уже знали. Неглубокая пещера на нижней террасе использовалась нами для хранения текущего запаса боеприпасов. Три пещеры на верхнем ярусе использовались как оружейка, склад и спальное помещение. Но постоянное ощущение того, что изнутри этих пещер тянет холодным воздухом, подсказывало, что сеть этих пещер гораздо больше. Времени на спелеологические исследования у нас не было. Нужно было готовить позиции.
     Однажды «Абдул», хитро прищурившись, сказал: «Ребята, будем расширяться. Старейшины рассказали мне о тайных пещерах и разрешили ими пользоваться. Кто готов пройти со мной?» Лес рук! Конечно, махать киркой никому не хотелось. Но «Абдул» выбрал троих. И я попал в тройку счастливчиков.
     Прямо от верхней террасы к югу, в сторону кишлака, шла едва видимая тропа, петляющая среди камней. От основных позиций метров двести. Внимательный человек заметил бы на тропе козьи и овечьи «горошины». Но мы в ту сторону даже не ходили. В конце тропы, за плоской скалой, похожей на зуб дракона, был вход в пещеру. Площадью она была в два раза больше, чем все, нами занятые. По форме она напоминала линзу с плоским полом и куполообразным потолком. Местами с этого потолка свисали небольшие сталактиты. Высота от пола до центра купола была не менее пяти метров. И там же, в центре купола, были три округлых отверстия, пропускающие внутрь солнечный свет. Острый запах кизяков говорил о том, что много лет в этой пещере находились домашние животные. Кроме этого, утоптанный слой этого самого кизяка на полу был довольно изрядный. Кое-где было видно, что этот кизяк рубили и использовали в качестве топлива. Почти в центре этой большой пещеры был очаг, обложенный камнями. И очень много пепла.
     В пещере было два «кармана», в которых лежал довольно большой запас кизяка и мелких дров. И, самое главное, в самом уголочке этой пещеры, неизвестно откуда бил родничок. Пройдя сквозь толщу горных пород, он появлялся из ниоткуда и исчезал в никуда. Именно он давал нам шанс на безопасную воду, не кишащую никакими паразитами.
     «Абдул» с хозяйским видом ходил по кругу, заложив руки за спину, и рассказывал нам о том, как хорошо можно здесь устроить столовую. Даже огонь можно разжигать. Снаружи его никто не увидит, если всё делать правильно.

     Так у нас появилась возможность разогревать пищу и кипятить воду. Старейшины поставили одно условие: толстый слой кизяка на полу нужно было порубить должным образом. Треть оставить себе, а две трети отдать на нужды жителей Бешавера. Даже специальные резаки и точильный камень для этого передали с толмачом.
     Несложно было догадаться, кто будет заниматься этой работой. Естественно, деревенские парни, знакомые с этим делом. Два казаха Рахметкул Кулушев и Баранкулов Ильяс. Степняки из Карагандинской и Семипалатинской области. И я при них. Степняк алтайский.
     Почти на неделю мы втроём стали «пещерными жителями». С перерывом на приём пищи и сон. Напарники мои – настоящие молодцы. Не отлынивают, пыхтят, стараются. Им это дело даже более знакомо, чем мне. Летом, окончив девятый класс, я как-то подрядился на эту работу. Тяжело. За неделю заработал рублей тридцать, и ушёл потом на сенокос.
     Делаем своё дело, да разговариваем потихонечку.

     - Блин! Я зачем сюда пришёл? Воевать или в г***не возиться? – возмущался Рахметкул – Приеду домой, спросят меня: какой подвиг ты в Афганистане совершил? А что я им отвечу? В навозе копался?
     - Бала, ты, когда рот закроешь?! – прикрикнул Ильяс – Ты присягу давал? Давал. Куда Родина пошлёт, там и буду служить. Так говорил? Говорил. Вот и служи. Рот закрой, пожалуйста. Голова от тебя болит. Как старая апашка (бабушка) бурчишь.
     - Опять, как дома. Рахметка, кизяк руби. Рахметка, кизяк в печка неси. Рахметка, золу вынеси. Я не нанимался! – не успокаивался боец.
     - Не нравится – иди окопы копать. На жаре. Там веселее и легче, - подзуживал его Ильяс.
     - Успеешь ещё навоеваться, - вмешался я в разговор – Ты пойми, что нам сейчас надо подготовиться к боям. От того, как ты будешь работать, зависят жизни твоих товарищей.
     - От кизяка, что ли зависят?
     - В том числе и от кизяка, - спокойно ответил я – Ты на чём собираешься еду готовить и чай варить? На пердячем пару? И второе. Ты же не хочешь, чтобы тебе из кишлака в спину стреляли? Давай, работай!

     Рахметкул опустил голову вниз и стал ковырять навоз. А сам полушёпотом матерится по-казахски. Говорить на этом языке я не умел, но с детства несколько казахских матерков знал. Решил пугнуть бойца, крикнул то, что слышал каждое утро по радио: «Алматы селектермес! Курметты, жолдастар!» (Говорит Алма-ата! Здравствуйте, товарищи!) Рахметкул просто опешил.

     - Э! Ты, что, казахский знаешь?
     - Понимаю, но говорить не умею.
     - Как не умеешь? Сказал так, что я чуть в штаны не наложил. Прямо, с нашим акцентом! Молодец!
     - Так я в Павлодаре восемь лет прожил. Кое-чему научился. Особенно мату.

     Посмеялись. Рахметкул и успокоился. И работа пошла. Главное, нужно было приловчиться к резаку и взять правильный слой по толщине. Тогда и не так трудно, как поначалу.
     Делаем дело, а я думаю о своих напарниках. Нормальные деревенские парни. Служили в одной части. Ильяс за кражу масла сливочного попался. А Рахметку «деды» за водкой послали в город, а солдатик деньги потерял. Целых сто рублей! Побоялся возвращаться. Побьют. Прибился к «бичу», живущему на заброшенной даче. И не вернулся в часть до того момента, когда ещё можно было обойтись без уголовной ответственности.
     Вот так и стеклись дорожки солдатских судеб на высоте 2248.

     К десятым числам июля 1987 года наши «редуты» были построены. Вторая отдельная рота боевого охранения к встрече с врагом была полностью готова.