Мёртвые воды. 5 круг
Мы подошли к черте, где стонет ад.
Где Стикс разлился топью без границ,
Где нет ни рыб, ни водорослей, ни птиц.
Здесь Флегий, сын губительной войны,
Чей гневный дух навеки искажен,
Сидит на черной лодке тишины,
И правит чёлн в кровавый, мрачный сток.
В трясине, в черной, вязкой глубине,
Где пузыри рождаются со дна,
Где нет ни дна, ни берега в огне,
Где вечность — это мутная вода.
Сцепились гневные. Их яростный оскал
Не знает цели, не имеет сил.
Один другого в топь к себе влекал,
И в бешенстве лицо свое крушил.
Рвет волосы, грызет зубами плоть,
В слепой, глухой, бессмысленной борьбе.
Им небо не дано перебороть,
И приговор написан на себе.
Здесь флорентиец, Филиппо Ардженти,
Чей дом был полон роскоши и лжи,
Вопит, увязнув в собственной легенде,
В грязи, где тонут гневные мужи.
«А, Бокаччо! — он тянет к нам персты, —
Ты здесь? Спаси! Я гибну в этой жиже!»
Но нет в его движениях правоты,
И голос с каждым выкриком все тише.
А под ногами, в стынущей воде,
Где ил проглотит самый тихий вздох,
Угрюмые, предавшиеся беде,
Несут свой молчаливый, страшный срок.
Они на дне. Не бьют, не рвут, не злятся.
Лишь пузыри со дна идут гурьбой.
Они в своем болоте перестали драться,
Смирившись с этой топью и судьбой.
Сквозь эту грязь, сквозь этот мертвый ил,
Где ярость топит уныние в мутной пене,
Нас Флегий через Стикс свой проводил,
Оставив пятый круг в глухом забвение.
Свидетельство о публикации №126110602781