Иван Сергеевич

Дохтур, вы меня, прошу, не перебивайте, а
Лутше вам, пожалте, сам я расскажу.
Вот лежу, случается, ночью я в кровати, и
Шум в ушах, как словно бы: жу-жу-жу-жу-жу.

А в округе ж — вот те крест — полное спокойствие.
Ночь ведь, окна замкнуты, двери на замке.
Но от тишины такой нешто будет пользы-то,
Если где-то в черепе квакс брекекекекс.

Вот, сталбыть, повадились всякие захаживать.
Есть один: усядется в кресло и молчит.
Мнёт лицо, обрюзгшее от докуки ханжеской,
Губы кривит, как куснув тёрпкой алычи.

Пышная молодочка ластится так ласково.
Знать бы, бескорыстно ли шепчет в темноте.
Знаете-с, причудилось, что её на пасху я
Видел мельком явственно, но не вспомню, где.

Встану ж, помолюсь тогда боженьке да деве, и
Слышу, будто кличет кто прямо изнутри:
«Ванечка, сыночек мой...». Я ж Иван Сергеевич.
«Ну давай-ка, Ванечка, мы поговорим...».

Чур тебя, кричу я ей, тьфу тебя, нечистая!
Нечего с тобою мне вовсе толковать!
И опять спокойствие, и опять чин-чином я,
Будто бы очистилась снова голова.

А порой замаешься, цельный день завертишься,
Словом вот обмолвиться не с кем, дохтур, и
Ищешь по углам её: где же ты, ну где ты же?
До зарезу хочется с ней поговорить.

Не идёт, хоть плачь, она; думаю: обидевшись.
Так и мышь, случалось ведь, дулась на крупу.
Я ж всю ночь лежу себе, словно проглотил аршин.
Вот напасти экие — видеть их б в гробу!

Был ещё мальчонка там: юркий, непоседливый,
Говорил: «Ванятка я, так меня зовут».
Показался гимназист мне сперва соседский он,
Но сказал парнишка, мол, нет соседей тут.

А потом добавил зло: «Пропади ты пропадом!
Если бы не ты, подлец, был бы я живым».
Вы ж известный дохтур и… Ну, с солидным опытом.
Как вам, дохтур, кажется... Дохтур!.. Где же вы?!


Для Выход из под контроля