Десантный батюшка

                Герою России, военному священнику
                Михаилу Васильеву, погибшему в зоне СВО

На поле боя атеистов не бывает.
До бога на войне короткий шаг.
По саже вера сквозь осколки прорастает.
В придел алтарный превращается овраг.
Землица в шлеме – простенький подсвечник.
В жестянках гнутых – отсветы лампад.
Здесь до креста - не миг всего, конечно,
Но до небес, примерно, где-то так.

Борт заходил за ватные вершины.
Иллюминатор кварцевала синева.
А я смотрел поверх небесной паутины
И думал: «Вот, закончится война…
И съедется ко мне родная паства
Со всех концов израненной земли.
И все, кто жив, и все, кто в Божьем Царстве,
Кто до Победы пядей не дошли.

И встанем мы к заутрене строями,
В чем будем, чтоб колена преклоня…»
- Всем приготовиться! Выходим над полями, -
Нам лейтенант скомандовал, гремя.
Он дернул дверь. В салон ворвалось небо.
Обдал как с душа паутинный шквальный кварц.
И выдернул меня из были в небыль,
Из «вот когда-нибудь…» в «сегодня и сейчас».

Я встал, как все. Смотрю на них, зеленых,
Не принявших крещений в первый бой:
На лычку на новехоньких погонах,
Не запылившихся о шлак передовой.
Стоят. Молчат. Нахохлились. Робеют.
- Вперед! Пошел! – махнул старлей рукой.
Но стопорнулся первый. Торопеет.
Шагнул назад. Качает головой.

Я втиснулся пред ним, поближе к краю,
Кивнул:
- Не дрейфь. Господний перст во всем.
Рожденные летать – не умирают,
Ведут вперед небесный батальон.
…И сделал шаг, объяв восход, как птица.
За мною следом прыгнул командир.
И... первый все же вывел вереницу
В рассветный золотившийся эфир.

Так было. На войне, что день, то случай.
Здесь на одной ладони все равны.
Я помню Боснии растерзанные кручи
И тлевшей Сирии кровавые валы,
В Абхазии разбитые колодцы,
Мечеть в Чечне оплавилась в огне,
И как тогда для них включали солнце
Те первые, кто вынес на себе.

                5 ноября, 2026