Зима вступает в свои права

Когда седой Борей, владыка бурь,
Срывает с крыш последнюю солому,
И гонит прочь осеннюю лазурь,
Даруя власть безмолвию святому,

Я не скорблю о бархате лугов,
О пенье птиц в зеленой сени кущей.
Мне сладок звон суровых ледников
И блеск снегов, над пропастью ревущих.

Люблю зимы блистательный чертог,
Где вьюга — пляс, а стужа — панихида,
Где вихрь с полей, как дикий серафим,
Сметает пыль с усталого гранита.

Как весело, когда седой ямщик,
Сливаясь вскачь с метелью разъяренной,
Летит сквозь тьму, и только ветра крик
Звучит в ночи мелодией влюбленной.

Мороз и солнце — утра дивный сон!
Снега лежат парчою драгоценной,
И каждый дуб, в алмазный шелк рядясь,
Стоит в тиши колонной неизменной.

А к вечеру, когда густеет мгла
И свод небес оделся в багряницу,
Зима несет два пламенных крыла
В мою давно нетопленую светлицу.

Она стучит в замерзшее окно,
Сметая сор житейской праздной скуки,
И наливает в кубок мне вино
Из лунных слез и ледяной разлуки.

И в час, когда пурга, как злой дракон,
Свирепствует, грозя пустому миру,
Я слышу в ней не погребальный звон,
А гимн души, настроенную лиру.

Здесь суета теряет свой разбег,
Душа полна торжественного хмеля.
Спи, бедный мир. Спи, слабый человек.
Твой сон хранят железные метели.