Эй, бармен, иди сюда
«Исповедальная баллада в духе авторской песни (с чертами арт-рока)».
Эй, бармен, иди сюда — повсюду дурдом!
Эй, бармен, налей-ка мне виски со льдом.
Глядя на закат, я ищу живое слово,
Людей без расчёта и взгляд тихий.
И сердце просит правду: «Ну, налей!
Глядя на рассвет - я ищу живое слово.
Налей мне виски, чтобы не было одиноко,
Чтоб был виден горизонт» — и было не пусто.
Я забыла голос любви — чувства брошены за борт,
И повсюду лишь звон и понт грязных монет.
Припев
Возможно, я стара: «Налей виски мне, о мой бармен!
Налей вина мне, бармен, — может, так я всё пойму,
Отчего люди вместо обязательств и загса, о бармен,
Вместо венчанья говорят: „Люблю, и без тебя не могу“».
А после — сближение тел без ответственности,
С утра до ночи, а потом разрыв, дрожь в тисках.
И лишь: «Не сошлись характерами» — не страсть, а крах.
Мой мистер и бармен… Возможно, стала я старушка в тиши.
Как родилась я — мне мозг, видать, мешает жить.
А может, хороша эта моя вся рациональность…
Но лишь в тишине успокаиваю себя я.
Старый кафель, люстра — и живая я,
А за окном шагает в норковой шубе ребёнок,
Ставший взрослым по закону в ночи.
И лишь монеты шумят с самых пелёнок,
И монеты… О, эти монеты и жадные тени!
Они знают: нет предела нигде, даже любви.
И лёд в стакане говорит мне: «Будь мягче.
Не суди, не суди, не суди — ты мимо пройди.
У каждого свой опыт, свой крест, своё взросление,
И крест, крест — ответственность через боль».
Не суди. Молись за себя и мир — и не суди.
Мы все желали чуда. И желали сладко жить.
Но сладко жить — каждый видел по-разному.
И лишь шумели монеты в улыбке шута,
Они цену знали каждому и всему, всему, всему.
И лишь свет горел в домах тихо и по-своему.
Но у каждого своя живая любовь была.
И лишь шумели разум и сердце до утра.
Мой разум и сердце до утра, до утра, до утра.
Припев
Возможно, я стара: «Налей виски мне, о мой бармен!
Налей вина мне, бармен, — может, так я всё пойму,
Отчего люди вместо обязательств и загса, о бармен,
Вместо венчанья говорят: „Люблю, и без тебя не могу“».
А после — сближение тел без ответственности,
С утра до ночи, а потом разрыв, дрожь в тисках.
И лишь: «Не сошлись характерами» — не страсть, а крах.
Мой мистер и бармен… Возможно, стала я старушка в тиши.
Как родилась я — мне мозг, видать, мешает жить.
А может, хороша эта моя вся рациональность…
Но лишь в тишине успокаиваю себя я.
Старый кафель, люстра — и живая я,
А за окном шагает в норковой шубе ребёнок,
Ставший взрослым по закону в ночи.
И лишь монеты шумят с самых пелёнок,
И монеты… О, эти монеты и жадные тени!
Они знают: нет предела нигде, даже любви.
Свидетельство о публикации №126110507261