Прежними не будем мы с тобой

Две недели отпуска промчались,
Быстро пронеслись, как ветерок,
Вновь в «укрепе», с другом повстречались,
Он меня, как я его берег...

Руку жал, спросил: «Наотдыхался?
В мирной жизни дроны не гудят?»
Но в глаза смотрел и удивлялся,
Я ему ответил невпопад:
«Лучше бы не ездил, легче б было,
В той гражданской жизни, я - чужак.
И война меня не отпустила,
Камуфляж не сменишь на пиджак.

Суета какая-то повсюду,
Мне её братишка не понять,
Как скажи мне жить я дальше буду?
Мне войну с подкорки не прогнать.

Там не подрывают, не стреляют,
«Мавик» не гоняет за тобой,
Холод по ночам не донимает,
Ванна, душ с горячею водой.

«Хавчика» различного навалом,
И квартира та же, и семья,
И друзья припёрлись всем «кагалом»,
Прежние. Но изменился я.

Все зовут бухнуть и потрепаться,
Что у нас? А дальше о своем,
Как на две работы разорваться,
Мы мол здесь «бабло» ковшом гребем!

С «утреца» любимая ругалась,
Почему носки пораскидал?
Вроде бы какая это малость,
Только я был рад, что их снимал,

А потом носочки одевая,
Радовался! Встал на две ноги!
Сколь ребят на мину наступая,
Мне потом завидовать могли!

Ведь приехал, грязный и небритый,
В отпуск муж, с войны приехал, твой,
Вот он я, слезой твоей умытый,
Ты пойми, родная, я живой!

Да, конечно, был в командировке,
Через две недели уезжать,
Что там говоришь? Нужны обновки?
Завтра? В магазин? Идти опять?

На гражданке жизнь идёт обычно,
Им что Украина, что Иран,
В Новостях ТВ строкой привычной,
Про войну таких далёких стран.

Вроде мы за это и воюем,
Чтобы радость жизни сохранять,
Чтоб жена встречая поцелуем,
В отпуске могла меня обнять.

Только на гражданке всё чужое,
В блиндаже вонючем мне родней,
Банку «тушняка» с тобой откроем,
В мирной жизни нет уже друзей.

Нас война на прочность проверяет,
А в тылу проверка им идёт,
Кто-то любит, кто-то изменяет,
Ну, а кто-то нас уже не ждёт.

Друг окопный рассмеялся: «Что ты!
Возвратимся и начнем опять,
Ездить на привычную работу,
Жизнь любить, по пятницам бухать!»

Гречневую кашу уминая,
Обжигая чаем пальцы рук,
Говорю, свой отпуск вспоминая:
«Сам то веришь в это, старый друг?»

Он вздохнул, прислушиваясь к небу,
Воронье устроило галдеж,
«В отпуске уже полгода не был»,
Дроновый послышался гудеж.

Он добавил: «Что-то поменялось,
Прежними не будем мы с тобой»,
Так за лентой племя пополнялось,
Меченных проклятою войной...