Сон

Лежу в ночи, и тишина объемлет
Мой тёмный дом, и сумрак, и покой.
Душа моя томится и не дремлет,
Волнуема незримою тоской.

Я жду тебя. Уж полночь миновала,
И маятник в тиши считает дни.
О, сколько раз подушка принимала
Горячий жар моей немой любви!

Всё чудится: вот скрипнет половица,
Вот тень твоя мелькнёт в дверном проёме...
И сердце, как пойманная птица,
Дрожит и бьётся в клетке, как в истоме.

И вот ко мне, как лёгкое виденье,
Нисходишь ты — воздушна и светла,
И наяву я слышу трепетанье
Твоих шагов у моего стола.

Я глажу шёлк волос твоих струистых,
Что льются мне на грудь, как водопад,
И в глубине очей твоих лучистых
Ловлю я взгляд — и нет пути назад.

Я к водам губ твоих устами никну,
Как путник, изнывающий в песках,
И пью нектар, и снова к небу никну,
И таю весь в блаженных небесах.

Целую грудь — два остреньких холма,
Что в тишине вздымаются и тают,
И падаю, как в сладкий плен, сама
Меня земля и нега обнимают.

Я к бёдрам льну, как к берегу река,
Что в тихий час лобзает край отвесный,
И вот уже дрожит моя рука,
И мир вокруг становится чудесный.

Так Ладу златокудрую когда-то
Ласкал в ночи крылатый белый лебедь,
И трепетал под крыльями богини
Тот дивный пух, что нежит и лелеет.

Ты, как наездница, взошла, легка,
На ложе — конь мой, пленник дерзновенный,
И понесла — и нет уж седока,
А есть лишь бег, безумный и блаженный.

Галоп страстей уносит нас с тобой,
Как буря, что ломает мачты в море,
И я смотрю — сквозь сумрак голубой —
На дивный стан в неукротимом взоре.

Волнуется и дышит грудь волной,
Как зыбь полей под ветром в час заката,
И льётся смех, серебряной струной,
И я тону в блаженстве без возврата.

Так две души, сплетённые в едино,
Взмывают ввысь — и падают ко дну,
И я шепчу, как древняя латина,
Молитву нежную — тебе одну.

Но вот рассвет крадётся вдоль карниза,
Туман встаёт над дремлющей рекой,
И тает всё — и занавес, и риза,
Унесена невидимой рукой.