Книга роман Королева 21 часть 3 глава

Эдмунд вернулся в гостиную. Его жена, Роза, сидела там, как и прежде. Она подняла на него взгляд.

«Где ты был так долго?» – спросила она, вытирая слезы платком.

Он сел рядом, взял ее за руку и нежно поцеловал.

В этот момент из коридора донесся голос его матери, графини Изольды, разговаривающей с Анабель. Услышав это, Роза сжала платок в руке, ее лицо исказилось гневом. В мыслях она жаждала, чтобы Анабель как можно скорее исчезла из их жизни.

«Когда же я увижу твою смерть? – думала она. – Где я стану всем? Замок и богатства станут только моими».

Эдмунд, отвлекшись от ее переживаний, посмотрел в окно. «Какая сегодня погода, – заметил он. – Настоящая зимняя сказка».

Роза невольно проследила за его взглядом.

«Мы еще два дня побудем у графини, – продолжил Эдмунд. – А потом нужно будет ехать в особняк».


Анабель спускалась по лестнице. Слуга сообщил ей, что графиня Изольда ждет ее у себя. Служанка старалась сохранять спокойствие, но внутри нее кипела злость на Анабель. Столько лет назад она была верна графине, а теперь эта Анабель вторглась в ее жизнь.

Графиня всегда была холодна к служанкам, ее взгляд был ледяным, и она никогда не улыбалась в ответ. Но только Анабель смогла согреть ее сердце. Болезнь, оспа, не забрала ее тогда, потому что графиня спасла ей жизнь. Служанка вновь погрузилась в свои мысли, в которых смешивались горечь и зависть к той, кто так легко завладела вниманием графини.

Анабель вошла в покои. Графиня сидела в кресле.

«Тебя долго не было, – сказала она. – Где ты была?»

«Я немного прогулялась», – ответила Анабель.

«Интересно, где именно ты гуляла, – задумчиво произнесла графиня. – Я хочу прогуляться по лесу, немного освежить свои мысли».

«В такую погоду…» – голос графини стал тише. – «Хорошо, но я поеду с тобой верхом на лошадях. Ты одна не поедешь».

Анабель согласилась, хотя бы на таких условиях.


Когда они вышли на улицу, морозный воздух тут же обжег легкие. Снег хрустел под ногами, а деревья стояли, укутанные в белоснежные шубы, словно сказочные великаны. Графиня Изольда, несмотря на свой возраст и, казалось бы, хрупкое телосложение, уверенно оседлала своего вороного коня. Анабель, последовав ее примеру, выбрала более спокойную гнедую кобылу.

«Ты уверена, что хочешь этого?» – спросила графиня, ее взгляд скользнул по лицу Анабель, словно пытаясь прочесть скрытые мысли. – «Лес может быть коварным, особенно в такую погоду».

«Я в порядке, графиня», – ответила Анабель, стараясь скрыть легкое волнение. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Изольды, и это вызывало странное смешение чувств – от смущения до необъяснимого трепета.

Они отправились в путь, оставляя позади величественный замок. Тишина леса была нарушена лишь цоканьем копыт и скрипом снега. Графиня ехала впереди, ее фигура, облаченная в темное пальто, казалась частью самой зимней природы. Анабель старалась держаться на небольшом расстоянии, наблюдая за ней. В ее движениях была какая-то особая грация, даже в седле.

«Помнишь, как ты впервые оказалась здесь?» – внезапно спросила графиня, не оборачиваясь. Ее голос звучал ровно, но в нем слышалась нотка чего-то неуловимого, возможно, воспоминаний.

Анабель кивнула. «Конечно. Я была так напугана тогда. Казалось, что этот огромный дом поглотит меня».

«А я помню, как ты смотрела на меня, – продолжила графиня, наконец, повернув голову. – В твоих глазах не было страха, только любопытство и… какая-то странная решимость. Это меня и привлекло».

Анабель почувствовала, как по ее щекам разливается легкий румянец. Она не ожидала такого откровения. Графиня, всегда такая сдержанная и отстраненная, говорила о прошлом с такой искренностью, что это поражало.

«Ты была словно лучик света в моей жизни, Анабель», – тихо добавила Изольда, и в ее глазах на мгновение мелькнуло что-то похожее на тепло, которое Анабель так редко видела. – «Ты вернула мне веру в то, что в этом мире есть место для чего-то большего, чем долг и холодный расчет».


В этот момент из глубины леса донесся треск сучьев. Оба всадника насторожились. Графиня Изольда прищурилась, вглядываясь в заросли.

«Кто там?» – окликнула она, ее голос стал резче.

Из-за деревьев показалась фигура. Это был Эдмунд. Он выглядел взволнованным, его лицо было бледным.

«Матушка! Анабель!» – крикнул он, приближаясь. – «Я искал вас. Роза… она в истерике. Говорит, что слышала голоса, что кто-то хочет ей зла. Она думает, что это Анабель».

Графиня Изольда медленно повернула голову к Анабель. В ее глазах читалось недоверие, смешанное с чем-то еще, что Анабель не могла определить.

«Роза всегда была склонна к преувеличениям, – спокойно сказала графиня, но в ее голосе проскользнула нотка раздражения. – Но я не думаю, что Анабель способна на такое».

Анабель почувствовала, как внутри нее поднимается волна обиды. Она, которая столько лет служила графине, которая была ей предана, теперь обвинялась в злых умыслах.

«Я не понимаю, почему Роза так думает, – тихо сказала Анабель. – Я никогда не желала ей зла».

«Она видела тебя с матерью, – пояснил Эдмунд. – И услышала, как вы говорили о прогулке. Она решила, что вы что-то замышляете против нее».

Графиня Изольда вздохнула. «Это абсурд. Я просто хотела провести время с Анабель, поговорить. Роза должна научиться контролировать свои эмоции».

Она посмотрела на Анабель, и в ее взгляде промелькнуло что-то похожее на извинение. «Прости, что тебе приходится это выслушивать. Мы вернемся. Я поговорю с Розой».

Анабель кивнула, но внутри нее все еще кипело. Она чувствовала себя несправедливо обвиненной, и это было тяжело. Лесная прогулка, которая обещала быть умиротворяющей, обернулась неприятным испытанием.

Они повернули лошадей обратно к замку. Тишина, которая раньше казалась такой приятной, теперь была наполнена невысказанными обидами и недопониманием. Анабель чувствовала, как холод зимнего дня проникает не только в тело, но и в душу. Она надеялась, что этот неприятный инцидент не испортит окончательно ее отношения с графиней. Ведь именно в эти моменты, когда они были наедине, Анабель чувствовала себя по-настоящему увиденной и понятой. Но теперь, казалось, тени прошлого и ревность других людей снова начали омрачать их хрупкую связь.