Побег

Мне говорил приятель старый,
Что по приезде в Петербург
Стал Достоевского романы
Он глубже понимать. Как вдруг,
Понизив голос, будто в церкви,
С тревогой глядя в тень углов,
Сказал рассеянно: «Свет меркнет...»
Затем добавил: «Ты готов.
Спокойно слушай, что скажу.
Уверен, прозвучит как жуть...

Проникнут город этот мраком,
Полит обильно кровью жертв.
Себя питает этим так он,
Вот потому зловещ и сер,
Как и нависший небосвод.
А тьма его порою шепчет,
Порой, чего скрывать, ревёт:
"Убей! Бери топор — и действуй!
Для всех то лучше, вот ей-ей.
Верни своё — то не злодейство.

Убей, убей, убей, убей..."»

Я слушал. Начал страх селиться...
Кого? Чего? Но точно здесь
Он с нами, видит наши лица.
Но кто? Сам Город? Может... бес?

— Ты видишь, да? — вещал друг с дрожью. —
Кругом разврат, разруха, смерть...
И память неспроста людская
Вернула истинно что есть —
Кто слышал раз — забыть не сможет.
О нём молчат, хоть каждый знает.

То — имя Города. Велел он
Мне передать его тебе.
Склонишься — силу даст, поддержку,
Во многом станешь лучшим, первым.
Отвергнешь — сломит твой хребет...
Брат! Подчинись, хотя бы внешне.

О нём, крестясь, шептали предки,
Хотя забыть бы — благо всем.
Чума была там гость нередкий,
В нём жизнь для всех, считай, что плен.
Издревле тот иначе звался,
И до Петра известен был,
Но за разгул греха Создатель
Сокрыл его в болота ил.

Века назад, злой силой тёмных,
Что породил смердящий ад,
Был на земле построен город
И наречён Расчленинград.

Друг замолчал, уйдя в себя.
Поднявшись, вышел я и в ночь
Шагнул, внезапно обретя
Желанье на пальто, точь-в-точь
Как у Раскольникова было,
Пришить петлю, купить топор...
И выйти в мрачный, жуткий, стылый
МОЙ город. И во весь опор
Пробиться сквозь, сумев достичь
Его границ, и если кто,
Ну или ЧТО, издав свой клич,
Захочет этот бег прервать,
Падёт. Топор заглушит стон.

Будь их хоть рать...

Я всё же вырвусь. Я прорвусь.
Покину проклятый стократ
ВАШ город. Трус, беглец — и пусть.
Меня не взял Расчленинград.

Но то — идеи, мысли, бред:
Петля, топор, побег, граница...
Сегодня, в зябком ноябре,
Я здесь ещё. Но буду биться.