Исчезли стрелки кованых часов
Стоит Андрей на станции большой,
Ему сегодня ровно пятьдесят.
И шум толпы становится глухой,
И звуки на мгновение молчат.
Он помнит день: ему всего лишь семь,
Отец сжимает крепко кисть руки.
Сирень цветёт, и радостно совсем,
И рельсы убегают от тоски.
Отца уж нет, и дышится трудней,
Но на душе спокойно и светло.
Вокзал другой в мельканье новых дней,
Повсюду здесь прозрачное стекло.
Исчезли стрелки кованых часов,
И рупор не хрипит над головой.
Не слышно шума резких голосов,
Лишь тихий голос льётся как живой.
Нет старых касс, табло теперь горят,
И гладкий поезд мчится по путям.
Экраны путь прохожим говорят,
И нет зелёных старых линий там.
В руках людей мерцают телефоны,
Часы на пульсе время выдают.
Но как и прежде, катятся вагоны,
И люди в них тепло своё везут.
Суть не ушла: дорога строит нить,
Сплетая километры, судьбы, города
И этот дух вокзальный не забыть,
Он в сердце остаётся навсегда.
Вдруг папа рядом встал как силуэт,
И шепчет: «За черту не заходи».
Андрей кивнёт минувшему в ответ:
«Спасибо, что хранил меня в пути».
Свидетельство о публикации №126110504691