Влекущая. Неописуемая! 1961 - 2014

    Поверьте мне, что осень Вам к лицу!
А лето убежало без ответа,
Но, как и подобает беглецу,
Оно оставило все краски лета,
Добавив в осень Вашу красоту,
Неописуемую в красках всего Света.
    Неописуема красота Твоя! Непередаваема!
Даже великие художники
Не смогли бы передать Твой взгляд, любовь моя, –
Взгляд влюблённой в счастье, словно у богини Ники!
    Однажды я сказал в беседе протоиерею,
И тому рад, и вовсе не жалею,
Что Бог есть Бесконечное Обогащение Гармонией –
Потоки знаний, красоты,
Ума, умений, доброты!
Тот буркнул было: «ересь», когда кончилась беседа,
Потом подумал, что «хватил» и извинился... для поэта.
Сказал: «По физике поток
Чрез дивиргенцию мы раньше проходили,
А что поток ума чрез знания приходит,
Так это даже атеисты не забыли!
Но он признал потом всё ж: там, где высота,
Оттуда в чувства к нам нисходит чистота,
Но её высший импульс – знаний красота,
Неописуемо блаженна, чудо-доброта!»
Всё ж хорошо, что знанья ценим я и ты:
Нет лучше знаний созиданья красоты!
Очарованье знаний – в том всех чувств причина,
Очарованье чувств – в том знаний половина,
А половина – труд, ума упорство, мудрость, воля!
Очарованье Знаний – счастье всех учёных! - Счастья доля!
    Тёмное зимнее утро!
Всё ещё спит в тишине.Даже на зимней дорогеНет ни следа в полной тьме.Только в лесу на опушке,Там, где заря видна ясно,Зайца следы – ждал рассвета,Чтоб посмотреть, как прекрасноНа пол-Земли на ВостокеВидеть зарю! Так красиво! С ярким малиновым заревомНеописуемо диво!   
        Красивейшая…  Непредсказуемая … 
Улыбающаяся… Неописуемая…
       О, раннее утро! Неба чистота!
Неописуемая красота!
Подобных чар мне много лет не доводилось испытать –
Прекраснее мне не гадали и цыгане лет уж двадцать пять!
   
   Сказы. 1. Как да почему дом построили.
   Жил-был крестьянин с женой и была у них изба возле леса и огород.
Картошку он там сажал,
много картошки, а потом кабанчиков в лесу вдруг нашёл
 и стал их растить.
Картошку им варит, кормит, с травой замешивает, а то выпустит в дубовую рощу рядом,
 правда, на огороженное место, чтоб не убежали, так они так желудей наедятся,
 что хоть сам их домой волоки – насилу в хлев загонял.
   А к осени глядишь и выросли кабанчики, большими кабанами стали,
а это значит по морозцу в октябре-ноябре и сальце тебе на стол,  да с картошечкой,
а там капустка квашеная с огорода, да огурчики соленые с укропом, да на хрене.
Так весну и встречали неспешно.
  Время шло и вдруг неурожай – все в огороде посохло, потом дождь залил всё,
еле зиму перезимовали с грибами да с рыбой сушёной, да с иван-чаем вприпивку.
 И решил крестьянин: надо в деревню перебираться,
люди там помогут любую непогоду пережить.
   На том и порешили б, да вот человек шёл мимо со своею семьей, погорелец, говорит, молнией дом спалило.Попросился пока в сарае пожить, а там и дом построит.
А чего ж не построить, коль с ним три сына рядом, да почти взрослые.
  Так и стали они жить-поживать, да дом строить, благо картошки да рыбы на всех было,
 да ещё зимой в проруби рыбалку устраивали, да на охоту похаживали,
когда время выпадало для охоты.
   А где строить-то, да как? Далеко ль, близко от соседей? Стали думать.
   Во-первых: чтоб ветер дым из трубы не нёс, а значит и искры тоже, не то пожар будет. То есть строить подальше, чтоб если где искра, так успела б погаснуть на лету. И не по ветру строить от соседского дома (хотя ветер тут гулял, как хотел, иногда).   
   Во-вторых: речка чтоб рядом с чистым родником. Это тут было.
   В-третьих: строить дом из дуба лучше (долго стоять будет), или из сосны – запах уж больно хорош, целебный.
   В-четвёртых: дом так ставить, чтоб при разливе реки не смыло, а то ведь в низине поди и сыро ночами, да и туманы здесь такие, что и не захочешь, а заблудишься – как в молоке всё. Стало быть,ставить дом надо  на пригорке, да лучше валуны прикатить не меньше метра под углы будущего дома, да на них первые венцы дома и положить, чтоб больше и суше подпол был, а там и до крыши с коньком уж недолго будет достроить.
   В-пятых: венцы в доме посчитать надо, чтоб знать сколько деревьев рубить и какой длины и толшины, отсюда и желание будет – какой высоты и длины дом строить, а для этого знать надо: сколько комнат да стенок в доме будет, да какой длины каждая комната, а то ведь длинные деревья-то тяжело таскать, да на верхние венцы брёвна новые поднимать. Пока считали, сколько деревьев на дом нужно для большого дома (семья-то большая), пока деревья для дома по лесу выбирали, потом  рубили их, да ветки обрубали,  пока на пустую поляну сволакивали, чтоб сруб там ставить, пока от коры вылёживались брёвнышки, чтоб не повело их в стороны  через год, да от коры освобождали – и год прошёл.
Потом  обтёсывали, да венцы  один к одному подгоняли, тесали всё топором – глядишь и осень подоспела. Стали сруб ставить, да перед этим думать надо, где окна будут. На север окнам глядеть нечего, разве что дверь туда, да смотровое окно маленькое, на сарай глядеть: не залез ли волк, барсук, лиса к курам или медведь-шатун зимой. На юг в каждой комнате по окну, а в горнице – так и два, и три с боковым окном, коль дом большой.
   В-шестых: а крышу какую делать – высокую или пологую, низкую? При пологой крыше весь снег таким грузом ляжет, что и крыша прогнётся, хорошо, если не провалится со снегом. Он весной такой тяжёлый, прямо вода, да и только и не поднять сразу весь – ночью-то замерзает влага. В общем, пока думали-рядили, дети уж дом их веточек соорудили. И такой он красивый. Высокий, весь по золотым пропорциям построен, что и глазу приятно, и в душе опрятно.
    В-седьмых: пока дом строится, женщины должны работников своих кормить, а для этого и огород посадить, и вырастить в нём всё, и еду вкусную приготовить, чтоб накормить всех, да хорошо, чтоб силы были, да силки успеть поставить на зайцев, да на птиц крупных, чтоб мясо было, да рыбу в реке выловить, чтоб работников своих кормить. А пока запруды нет, чтоб рыбу там прикармивать, да откармливать, просто на удочку с колокольчиком рыб наловить – колокольчик дети любят слушать,  да потом удочку с рыбкой вытягмвать, да с крючка рыбку свеженькую снимать на углях запекать…
   Вот так соседи в труде и подружились.
Заодно крестьянин и себе пристройку соорудил, да так, что сначала эту пристройку тоже из веточек несколько раз к своему игрушечному дому пристраивал и слева, и справа,
 и к лесу, и к полю чтоб выход был, и аж к небу звёздному окно придумал –
всё как в сказке.
Но зато красота вечерами, да утром зимним – неописуемая –
тут тебе и месяц, тут и заря ранняя – всё с печки видно, так и хочется мечтать
да в небе плавать.
  С тех пор и стали они с соседями жить поживать, да охотой-рыбалкой промышлять.
А там и дети народились новые и выросли, стали столько пахать, да сеять,
что и на ярмарке хватило продавать.
  А после ярмарки стали запруду делать на реке, да мельницу там ставить,
да рыбку в пруду стали разводить.
На мельнице муку из зерна разного делали,
а рыбу солили, коптили, да вялили.
 Вот так и шла жизнь крестьянская.
А про дальнейшее уж другой сказ:
“А хорошо, когда соседу хорошо? А конечно! Сытый милостыню не просит,
коль ум не голосит.”