рукопись мнимой прозы О человеке в серию книг

"ПИСАТЬ СТИХИ НЕ ПРОСТО, НО ЗАНЯТНО"

Мне срифмовать слова, сплетённых общим смыслом, читавших чтоб молва, задумавшись, не висла при чтеньях через год в любом из регионов (слогов ритм — не вразброд), про мужиков в погонах — для школьников, церквей казацких православных, призвав добреть людей до воинских развалин — сложней, пожалуй, проз, но тем и интересней, в мышлениях чтоб рос до напеваний в песнях!


"ЗАПИСКА УБЫВАЮЩЕГО"

В день окончания труда, успев отметить ВУС и статус, я защитился от суда и откупорил смело градус...
С утра, как будто бы, назло, наш президент сменил всем планы... Мне, как всегда, не повезло: съезжать ли в отпуск — всё туманно...
Взамен отделочных проблем в мой отпуск, как хотел давненько, я закружился роем тем:
• кого ж мобилизуют к ненькам?;
• пора ли вынуть аппарель, иль ласты паковать и плавки?...;
• с кем мы отметим [в параллель, на скольких закупаться в лавке]?

Минуты нет укладке строк!
Прости — свернул ко всем вниманье. Да, дня рожденья, пробит рок и вы собрались по воззванью... Но сам на дачу не пошёл из-за дождей, по меньшей мере. в сей час — тревог кипит котёл, безмен завешивает веры...
Лишь Бог свидетель — я мечтал шмыгнуть в мой отпуск долгожданный! Где я б, соскучившись, обнял Клариту и тебя, съарканив. Накалы службы остудить шашлычный запах вдохновил бы на поэтический мотив про звёзды, реки, дружбу, избы...
Там мысль хмельная у костра меня столкнула б к осознанью, что в дальних сёлах жизнь — остра [в них в это время — расставанье]... К кому, с повесткой, вдоль ворот в ночи зарулит жребий квоты?... Жесток рок бирюков/сирот — им... — отдыхать от огорода... Предвидев смуту на селе, мне направляться в полог неги?...
Я рад, что вы — навеселе, интеллигентные коллеги. С улыбкой равных за столом, эх, часть меня не сможет слиться. Но встречусь с кругом чуть потом, прости за перекос традиций.

Район родной объединив, 13 с лишним лет назад в соцсети, я теперь ревнив к плодов паденью в листопад... Разночастотно наш канал [его лелею, как ребёнка] красноземельцам вести слал. Я нужен им — по удалёнке. Лишь им стремился знаний дать:
• Что нужно ныне ополченцам [раз отдала военных знать всё снаряжение чеченцам]?
• Кого мобилизует мир и на каких условьях биться?
• В учебку их или в мундир, пока Зеленский не смирится.
• Какую референдум связь имеет с Харьковским прорывом?
С друзей счищал, звоня, боязнь. без передышек нарративил! И клеить в Группу продолжал: фотоэтюды, документы [как виден сверху наш вокзал?], монтировал видосы в ленту. По-журналистски — горячо, правдиво, аккуратно я подставлял своё плечо,
призывом скинуться для рати. Не за холмами новых волн неоглашённые решенья, я не хотел бы слышать сонм упрёков в штиле/отступленьи.
Всем счётчик точно указал, что снова верит мне читатель! Войны публиковал аврал, сводя под общий знаменатель. И, мне приятен Группы рост! Таких высот не достигали б, коль прежде я б не строил мост к сердцам, чьи матерьялы слали.
Те улицы — родные мне, и многих лица пока помню... В брелоке — герб наш на ремне с собой готов отправить в бойню. (Всем, суеверные друзья, практично, капелька металла рисунком скажет: отколь я, когда подстрелят в поле). Мало ль?...

За 7 часов ТАК в письмеце в конверт заложены фрагменты недели суетной. В конце — не жду, друзья, аплодисментов. Над чемоданом, наклонив щетину ровно в 19:00, скарб набиваю для молитв — пора и мне в темь собираться.


«SOLDIERS LIVES MATTER»

Специалистов строго военкомат с порога призвал под Украину к Митяям и к Янинам,
введя спецоперацию по денацификации. С полицией на пару в заре повестку дали...
Но срок умений — разный, не всем раздали каски, термоодежды мало с начёсом, не достал я и окуляр прицела, а хочется быть целым (с артою шутки — плохи, мы ж — люди, а не блохи)...
Я, как и все, не избежал оборонительных начал — ломали ветви, плюс копал траншеи вглубь, чтоб рос отвал, маскировали блиндажи — все пары рук и ног важны. Взгрызались в землю — срок наш шёл, зато кормили хорошо.

Через декаду в первый штурм на создающих в поле шум пошли мы ночью, но обстрел полуприсевших не жалел, скосив ещё пониже...
Кровь тёплой струйкой хлыщет. Как смог, прижал, согнувшись, до звука взрывов в уши...
Потом — не помню. Вечер ждал. Бедро, чем смог, перевязал. К нулю стремился мой запал, чуток прополз и крепко спал, чтоб набираться свежих сил. Трёхсотым некто дотащил и уложил на нары, стянув тряпицей рану.
Мои запасы по другим распеделили, чтоб в живых остались бывшие друзья.

— С чего меня к врачу нельзя?!, — я возмущён охраной: — Гнеёт неделю ж рана!!!
Когда увечных стало пять, нас командир созрел отдать. Прислали санитарку
раздать гуманитарку и, чтоб вобрат не налегке, нас погрузив, в УАЗ-ике (с подбросами от кочек) доставили на точку всего за 2 часа езды до оборонной полосы.
(Присохший) больно бинт содрав, намазал кашицу из трав на вымытую рану. Признали ветераном, но у хирурга много дел... Я ж в ампутанты не хотел и выдавил осколок сам, не затянул его чтоб шрам.

Да, не геройским вышел фон... А вам иной достался фронт? Что ж, братья, извините,
за то, что вы лежите. Зато полковник за звезду не арестован за вину броском с окопов штормов в ночь, хотя нам некому помочь...
Когда ж в Штабах начнут ценить, что повсеместно любят жить не только офицеры, а все, кто в вас поверил, став добровольно рядовым иль волонтёром боевым?! И потому на штурмы гнать резонно с нами вашу знать!


"ВЕЧЕРНИЙ ФРОНТОВОЙ РАЗВОД"

— Кто в разведроте — расползайся в места, где жарил "Солнцепёк".
Держа зачистку, окопаться. И мы подтянемся к вам в срок. Всем всё понятно? Убежали! С собой в подмышку магазин! Кто отдежурил — падай в спальню; не жгите много керосин...
Ну, что ж, коль ротный дозволяет, откину со стопы сапог. Пусть перехватчик розмовляет, засну и под него без ног, пока постель тепла разведки и знаю: утром — марш-бросок. Во снах смакую с гриль объедки, ложусь там на речной песок...


"БОЙ В ПЕРЕЛЕСКЕ НОКТЯБРЯ"

Вдруг содрогает качка нары:
— Подъём, сержант! Встать в строй! В ружьё!
Не грубы — спешны фронта нравы: стремглав поднявшись, хвать цевьё! Мне автомат — как трость — опора [без судорог бы — побежал]. Нас разбудивший срезал штору и на две жерди нанизал.
[До части он сопровождая, мне кличку Дрозд дал, а сам — Лунь... Донских свёл желторотов в стаю, так можно выжить — с ...тройку лун... Звать Вертишейку пришло время и Осоеда в перелёт, чтоб Перепёлки бил точнее по сухостоям миномёт...]

Вчера сливался в цвет с соломой (спасибо Бог, не выстлан снег), не плохо скроют буреломы, чтоб Новоросский рос пробег. Так, под контролем командира, я догоняю свой отряд. От пота мокрые: мундир мой, подшлемник, обувь, бойзаряд. Спешу пробитого я мимо, второй — не опустил прицел. Лес — бело-бурая картина, не фестивально в Передел...
На UkРоссиnе вывел думку, кто гнёт парней под рослый дуб, пока каблук наш топчет гумус и матом кроем с каждых губ. Танцующих под саксов дудку за перелеском — полигон. Вот и бегу, согнувшись, к дубу. С ИХ стороны он шелушён! А наша не лишила братья
древес обстрелянной коры; пока они не звали NATO — в чехлах хранились топоры!...
На полосе препятствий — сучья хрустят, хлыстают по ногам; не мало весят бронник, ружья, но их врагу я не отдам! Дарю заряд из магазина (тем мщу за холод блиндажа — кабы не воинств дисциплина я дальше б жил), без куража.
Лежит разведчик, по-пластунски, — достиг я нужной высоты. Мы помешаем сеять в русских стандарты спорной красоты. Под горкой листьев, в камуфляже, казак себя не выдаёт. Он сообщает, где напряжно — туда мой автомат пальнёт.
К ногтю прижатые славяне след оставляют на листве, к другим пролескам в бой имамы мобилизованы к черте соприкасательных военных, чей говор мало отличим... Приказ простой - побольше б пленных, их от фашизма исцелим! Кто не плевал бы гильзой тонкой
по перелеску в ноктябре, без тепловизора не долги тела на каждой стороне... Стрельба иначе — в молоко, чуть в устрашение "ушастых". Мне ж (оглушённому) легко — пуль свисты притупили страсти.
Ношу три лычки на погоне; уверен, восьмерых подбил. Иначе виделась в вагоне война, когда я дреды брил. Сильнее ноет в пояснице вперёд наклоненный хребет... Мне на гражданке бы не спиться всех поминая, кого нет...


"ВОТ МОЙ НА ФРОНТЕ РЕСПОНДЕНТ"

Люблю, когда, как есть о смерти расскажет честно рядовой — без политического: "Вверьтесь!", без псевдонимба над главой; когда измазанному сажей подсохший пот сдирает пах, но на портрете вернисажном каблук не давит черепа; едва восполнив сил упадок, в бой — на дыхании втором, но к костянике местной сладкой, в пролесок выжженный, иль в дом — страшится лезть (вдруг там завалят руины посечённых стен — таким не нужен станет маме и агитаторам систем)... Я доверяю очевидцам, дрожащим голосом во сне не отмохнувшим мёртвых лица; вне микрофонов, без кашне исполнившим мечту [осколок, допустим, вынесшим в себе, чтоб, подлечившись, сдать ребёнку], но вызов вновь швырнут судьбе!
Они рассказом воскрешают всю диорамы полноту, им-субъективным разрешаю прогнать гнетущую волну. С их губ не вяжут ухо маты, обрезки слов или гундёж. Простые сельские ребята — России Сталь, не молодёжь!


«КОЗЫРЕВ САША ПОГИБ»

В конце волны мобилизован Саша сорокалетний, заслужив поклон. Засосенцы поднимут завтра чашу... (Родителям сегодня возвращён, которым исполнял сын их наказы — по-глупому себя не подставлять, но в тело всё же воткнута зараза,
хоть Богородице молилась мать.)
Сердитость на решенье злого рока осталась в безутешных стариках — росток козырный, вырванный из рода, не оживает в маминых руках...
Нам надо думать, воевал он славно, коль много месяцев уже прошло! Путь фронтовой преодолел не малый, чуток не дождалось его село...


"ОТБИТЫЕ"

Навстречу — с палкой, вперевалку, с коленной болью, старичьё в пальто потёртых. Их плевками кормила власть здесь ни за что — так пояснили позже стары причину скованности дум.
"Мы — Астраханские татары. Абат", — представила ханум. Прислал вас к нам в защиту Путин?... Хотя б сейчас... А то жульё, всё выгребая, руки крутят... Дай, Бог, спокойно поживём!".
Братки, не пряча автоматы: "Снимайте, диду, вниз шматьё! Так, значит, вы Rаshистам рады!?... Не все простреляны ещё?!", — солдат прикладом тыкнул в деда.
Тот — растопыркой о капот опёрся: "Далека победа... Зря выносила, мать, компот...".
Тянувшись к мужу, обронила старуха варево на грязь: "Что же творишь ты! Сгинь, чертила!", — с косынки пальцы вниз, крестясь...


"ПОПУТАЛ НАПРАВЛЕНИЕ"

— За что так люто, западенцы, вы ненавидите Восток?! Уйти хотите к европейцам,
так утекайте из ворот!, — кряхтела старая татарка, упав больной коленкой в грязь.
— Да, уж звичайно, у мадьяров с комфортом жил бы, словно князь!
— Ну, да, конечно, очень нужен, кто в ориентации простак... Лишь подавать господский ужин потребен молодой дурак!
— Что помнишь, древняя, о сексе?!... И дело, в общем-то, не в том.
— Топчи ж Европу, вплоть до Суссекс! Зачем тогда свернул в мой дом?!
— Да потому, что ты предатель свободы действий, коммунист!
— Я — в интернате воспитатель, и муж — трудяга-тракторист.  А ты, гляжу, не научился, как надо с компасом сверять, где расположен мир разбитый, а где твоя Европа-мать?...


«ЗДЕСЬ АРОМАТ РОДНОГО ТЕЛА»

Дежурный, в монитор глядя, пока хрустел сухим пайком. искал цель дрону для битья, чтоб посильнее стал разгром окопов русских, блиндажей.
— Їм там не місце!, — фыркал он, ведя Лелеку в вираже:
— На бiй и мiр!
— Оксюморон?... Крупнее покажи пятно, — сосед ткнул указательным, — Опять там кто-то лёг на дно... Начни ж искать внимательно!
— Так то ж — собака, командир!
— Взрывать помошницу нельзя?...
— Бродяжка нюхає мундир і прибивається...
— Друзья? Здесь буду всех подозревать, чтоб жить подольше на фронтах! И, кто за русских, — подрывать с бантом ли, в юбке ли, в бинтах!
— Дивись: не годує
— Чушь! Лес прокормит суку.
— Ша! Чутьё и голод довели до мест врагов. Пора кричать: "В ружьё!".
— Та псина бродить, як билет, я з техніки за ней стежу. Обніметься з ждуном в рулет і гріються всю ніч в сніжку...
— Отставить сантименты! Бей!
— Так точно! Дрон не далеко.

...Заслышав гул с небес, робеть нельзя трёхсотому. Шлепков чтоб избежать, прогнал солдат подругу, сам не смог — погиб...

В бушлате лист комком: "Ребят, подстилкой тут для пса хранить!", — прочли бойцы, когда куски собрали ночью.
— Сколь он добр!?!
Вернули.
Псина ж от тоски скулит, всегда копая гофр...


"С СВИНЦОВОЙ ХМАРЬЮ В ЦИНКОВОМ ГРОБУ"

Запаян в паланкине от любимых, он с лентой по венку: "Прощай, редут" в семью, к уже копаемой могиле отправлен к казакам в последний путь. Юн муж, не отвернувшийся от фронта, где слушал приказания отцов, возобновив специальности без понта для восполненья кадровых бойцов.
А ныне в Рогово Руслан вернулся — он всё, что мог оставил уж врагу. Бьём пальцем по стеклу, чтоб глаз проснулся: "Займи, приказный, место во кругу!", — не слышит чрез стекло Руслан, уснувший от сбора недосыпов в блиндаже (хранитель-ангел, отключив нос, уши, без чувства тело предаёт земле)...


«ВНУК РОДИЛСЯ У КОМБАТА»

Для умоления с Лидой разлуки, только дождавшись рождения внука, снова комбат добирает бойцов (с нар зарешётченных / с дачных дворцов / ...) для штормового братства "Vосток" к прежним позициям — в новый виток!
Внуку желаю: кушать и спать; всё побыстрее в жизни узнать, кроме болячек и искажений; для всего этого — нормы в движеньях; не поспешая, пусть крепится ровно, и остаётся бодрым, здоровым!


«СВЁЗ В ШТОРМА ПО М-4»

"В Ельце в декабрь хлещет дождь... До трассы М-4!", — автобус опечатав, вождь; "За руль, конвой!", — к в-мундирах из Тульских тюрем [позади своей автоколонны], — "Дырявьте фарой впереди завесу слёз по воле!
С всех, кто решился на шторма сменить клеть за оконцем. полк собран зеков, задарма уставших шить от солнца панамы, майки и трусы. Весной в бронежилеты им предстоит воткнуть кусты, чтоб выжить до обеда.
С гуманитарною KAMAZ
нас обошёл, но знаком
успел призвать вдавить на газ
до мест Луганской драки.
Конечно, братья, будем там
пырять поляков-саксов!
И только дети — судьи нам,
каких достойны красок?...
   Ну, а пока везу учить
   азам стрельбы и боя,
   дорогу щупают лучи
   военного конвоя.
   Отсутствует на лицах стресс —
   спасибо мэру Тулы,
   шикарный лайнер Mercedes
   не сделает сутулым.
В нём подписавшимся слышны
по радиоэфиру,
как мародёрят малыши
в оставленной Пальмире,
когда не русский автомат
баланс разрушил мира:
"Такое ж нас ждало б, ребят,
коль к нам впустили б джинов"...
   Одним морщинит радость лоб,
   что не сидят уж в зоне,
   вторым — всё ль разбомбит пилот?...,
   а третьим — о законном
   рецепте поменять тавро
   на привилегий список,
   решившим завязать давно
   и задружиться с чиксой.
Я предложил вчера, как жить,
во что бюджет оденет
и можно ль долго не служить,
став "чистым" в полной мере?
А остальное — их судьба
(тюремная ж корона
не пролезает в поезда
с военного перрона)...
   Вокзал "Елец". На третий путь
   выходим осторожно.
   Теперь курящим можно дуть,
   но лишь вблизи порожков.
   С перрона дальнего кричат
   и машут с отцепленья
   под триколором часть девчат:
   "Верните Курской — земли!".
И даже родственники есть —
в смартфоне встреча с мамой:
над сыном осеняет крест
и шепчется с экраном.
Как оберег, воздетый перст,
но долго так не будет —
энергоёмок фронта квест,
штурмовиков смерть любит...


«ПЯТИСОТЫЙ»

                — 1 —
— В семье Перова Дмитрия
не тлел раздор в костре,
плюс дядя и родители
трём сыновьям, сестре
отгрохали реликвию —
огромный тёплый дом
и жили в нём строители,
держась крестьянских догм.
   Родился Дима в год Козы,
   не шкодил Скорпион;
   не раз он в школе от грозы
   повздоривших развёл.
   Я им довольна. Интроверт,
   учился, скромный он, —
   директора прочёл конверт,
   — Поверьте, пинкертон!

                — 2 —
Погода — не российская
в экватор января:
к нулю, плюс-минус, близкая,
бесснежные поля;
перед Крещеньем улицы
в гирляндных проводах,
лишь выше крыш нахмурилось
Host Heaven в городах.
   В Воронеж на Некрасова
   приехал молодой;
   в груди и в небе — пасмурно,
   вот и свернул домой
   остатки встретить праздников,
   без окриков поспать
   (лишений в службе ратником
   не смог он избежать).
В подъезд шмыгнув, из тамбура
в дверной звонит звонок
[завершена преамбула].
— Живой! Родной сынок!, —
вскричала мать, оправившись
от шока у дверей.
— Внутри сидят товарищи?...
Прикрой сквозняк скорей.
   Отставил сумку тяжкую;
   неснятый автомат,
   цепляясь, звякнул пряжкою,
   когда обнялся:
   — Рад!
   — Садись поесть. Рассказывай,
   чем дышишь на войне?
   Железку свою стягивай.
   Что ищешь-то в окне?
— Звонков не принимала ты?...
Не трогай автомат.
Был б без него — поймали бы...
Не ценят там солдат...
— Чёй-т не пойму, всё сбивчиво...
— Никто здесь не поймёт!
— Ты ж уходил улыбчивым,
теперь, наоборот...
   — Когда повестку получал,
   мне говорили что?!
   — При полигоне в военчасть,
   к командам: "На плечо!"
   и просидеть с полгода там,
   чтоб новых обучать...
   — А, оказалось, на фронтах
   я должен воевать!
— Прости, никак я не пойму,
Валуйки ж в стороне?...
— Вот и стоял бы полк в тылу,
разведка — не по мне.
— Да, что ж такое говоришь?!
Три месяца прошли.
Вас ж подготовили...
— Престиж?!
К замене не нашли...
   Мобилизованных, как я.
   Сгребли, кого смогли —
   в учебку слиты: токаря,
   да пахари земли —
   у всех, конечно, навык есть
   держать в руках цевьё,
   но покорять с кем эверест,
   когда вокруг ворьё?!...
— Брось. Ты, гляжу, одет, обут,
но бегают глаза.
— Десятый каждый в штабе плут,
а наказать нельзя!
Кому-то дан бронежилет,
иной и каску взял,
но толку, если пистолет
в них дырку оставлял?!
   Отмыли где-то на складах
   бракованный продукт,
   а тех, кто пикнет про дела,
   переведя, сожрут...
   — Дим, успокойся. Вот стакан
   наливочки распить.
   Ты возбуждённый, как пацан.
   Наелся? Ляг поспи.
                — 3 —
Конечно, маялся Перов
в пути четыре дня.
Искали слабо средь постов:
"Сам сдохнет, рамазня".
Смеркает рано в январе.
Еловые кусты
в окне махали детворе...
Решился сын уйти.
   На нём осенний комуфляж
   (лишь в сентябре — резон).
   — На Усманский поеду пляж,
   подальше от промзон,
   в Новоуглянку заверну.
   — Тебя же знают все.
   — Хотя бы дочку обниму.
   Кто ж сдаст в родном селе?...


«НЕТ МЕНЯ! И ДЛЯ ХОРОШИХ...»

Сам тону, вблизи — опасно!
Может позже соберусь...
Но пока контроль негласный —
выйдет мокрым даже гусь...

Нет меня! И для хороших
безопасней в стороне...
Снова сохнут пусть калоши,
позабудьте обо мне!
«ИНТРОВЕРТ»

Нет уж, Лена, без причин:
не хвалю, не накричу
и не разгоню кручин,
не ворчу, не умолчу.
   Чтобы тесно обнимал,
   веру надо, не мангал.
   Не искал я перемены,
   от того и жизнь степенна.
Предан потому, что часто
был на службе и в семье.
К холостяцкой колее
подпущу лишь с той же масти...
   А невзгоды — много ль, долго —
   были, будут, словно Волга...
   Уж привычен к шуткам Бога
   вдоль расхлябанной дороги...

«ЯЗЫК ЕЁ, КАК ПОМЕЛО,
НЕ ВИДИТ ДАЛЬШЕ НОСА...»

Когда искусов хоровод
кружит без вашей воли
(напарник за руку ведёт
к пучине нервной боли
от наказания двоих,
хотя лишь он загрешен),
то разорвать круг не боись
до будущих затрещин.
И также поступай, когда
начальник, снявший сливки,
присвоит плод двоих труда,
но не скостит ошибки...


«НАПРАСНЫ РЕВНОСТЬ,
ЖАЛОСТЬ И СУДЕЙСТВО»

Начальникам донос отправлен мразью.
Взбесился я сначала, но потух —
ни слова правды не вписала ж в грязи,
позоря мать перед лицом подруг.
Ту кровь, что привезла с Новосибирска
вас в Подмосковье — дальше обучать,
пока не сформируетесь артисткой,
умеющей балетами блистать.
   Втеченье девяностых (самых сложных!)
   на двух работах и без выходных
   родительница, слава воле Божьей,
   одела, накормила всех родных,
   жильё купила скромное, по средствам,
   пока вы всё крутили фуэте.
   Теперь двум женшинам живётся тесно,
   но мать, как раньше, тонет в суете.
Вы предлагали час гулять по паркам
maman не для здоровья под дождём,
пока копили на зажженье рампы,
уединяясь с денежным ферзём...
За то, что мы ходили по театрам,
киносеансы видели вдвоём,
с своих лекал вы обозвали татью
и: "Пусть отец опять с тобой живёт!"
   Суть бредней полудурочной артистки:
   "Вниманье обратите на Ильяса,
   с метрокассиром вместе — аферисты —
   чтоб легче грабить [сговорившись] кассу,
   маньяк мешает собирать доходы
   предпенсионной даме без ума
   (не о клиентах думала, в разводе ж);
   альфонс ваш — голодранец, без угла!
Дежурит на Мичуринском Проспекте,
с не бритой черновласой бородой.
Беда случится вскоре на объекте!
Увольте лучше, едет пусть домой!".
Та кляуза отослана с e-mail
домашнего [отсутсвовал пароль].
Предстанет разведёнка скидкой в sale —
не тронь, чтоб не доставить дочкам боль.


«ЕХИДНА»

Я закалён родством с тобою
и потому давно не вою
от острых кляуз, эпиграмм.

А то, что стёрт тобой Адам
Кадыров в сотне орденов,
медалей — ход, увы, не нов
[когда ответил тебе я].

Заслужена епитимья
за оскорбление прямое
сравненьем с названным героем;
прощать, брат, гной я не намерен,
зарвался вновь в словах ты гневных!

Лишь трус, боящийся обидеть
элит, которых бы не видеть
вживую, даже вдалеке бы,
не огрести чтоб от эфеба
надолго памятных затрещин, —
кусает младших, хилых, женщин,
опасный заметая след,
себя чтоб сохранить от бед.

К примеру, дерзких сорванцов,
не подсудимых за отцов,
скандально избивавших брата
чернильниц, якобы, в расплату
за "оскорбление основ
ислама",  но не сняв оков
с руки избитого Адамом —
Героем названным в подарок
Чечни и сопредельных вотчин!

Ехидства узнаваем почерк —
толкнуть в плечо,с поддев портретом
обвешенного без просвета
Рамзановича (мем — зашкварный!).

Вам в партии высокопарных
дельцов "Единая Россия"
(чтоб не утратить властной силы,
с окрест стянувшей на фундамент
всех, кто протащит вас в парламент)
псевдогероев и ворья,
купивших место для вранья
по вертикали сверху вниз
или вобрат — властей каприз,
не чужды буллинга стандарты,
лишь козырем побьёте карту!

Гной изрыгай, сколько захочешь,
из фактов мост — прочней. Короче:
всю знаков дюжину в награду
общественных — не за бравады,
изящно, излагая мысли,
на конкурсах не для корысти
под звук фанфар, аплодисментов
на сцену приглашался в центр
иль сбоку пьедесталов Славы
принять медаль/диплом/ветвь лавра!

Причём, тех первенств — сорок два,
во всех участников — толпа!
Региональных, Всероссийских,
Международных:
~ рукописных
{корпоративных, Интернетных,
в издательствах} среди поэтов
онлайн-актёров, сценаристов,
прозаиков и журналистов —
в магреализме, плачах, песнях,
в с-фронтов посланиях без лести,
в лиричных, сказочных сюжетах;
~ в Брейн-ринге успевать ответить;
~ практических — по мастерству
досмотров, преграждать путь злу;
~ спортивных — выстрелом с винтовки,
стрельбе из лука, в дань сноровке;
~ художественных — режиссурой
сыграть характеры, фактурно;
~ средь иллюстраторов этюдов —
фотопейзажных для трибьюта
и рисованием мистерий
Дозориады, откровений;
~ среди чтецов, кудящих тембром,
и тоном выбить сантиметы.

Шестнадцать лет я долгих верил,
что субъективные замеры
сидящих практиков в жюри
вкус развивают, пожурив
за стиль и фокус. Совершенство
в конце пути искал, блаженство
восьмиминутной эйфорией. [29 строк на 30-ой странице]
Акыну-лирику в России
за занесение в Блокнот
любовных и тревожных нот,
но с предъявлением трибунам
терпение помогут, руны,
когда в традициях воспитан
и кратно критикой испытан.

Таким пощёчину гротеском,
изобразившим звон обвесок,
обидно получить и больно!
Но ты же старше, значит, волен
решать, кому и что сказать,
хоть Бог учил не обижать.
Я потому не унижаю
своих в семье, а уважаю!


«НЕ ИЗМЫШЛЯЙ, НЕ ПУТАЙ!»

— Ты ж к выводам ведом,
доверившись бестыдству,
приятен ли синдром?, —
ответь мне, Любопытство.
   Я лично проверял,
   что свалено в инете.
   Не всякий матерьял,
   заслуживал монеты:
— Не дополняй в твой круг
доверия хештеки; [30 строк на 31-ой странице]
честнее, верный друг,
о страстной вспомни неге!
   Оставь банан для тех,
   кто склонен нагибаться.
   Я не лишён утех,
   зачем мне изголяться?
Да, простатит — беда.
Спасенье — в анус голый?!
Проверил? Без вреда
массируешь ты зону?
   Быть может так и есть —
   не ведаю заранье.
   Важнее знаний — честь!
   Лишь в ней моё призванье!
Не вхожи никогда
в нутро моё: еда,
презерватив, член, вилка,
кий, ректоскоп, бутылка,
страпон, рука, наколка,
кайфовая иголка!
   И сожалений нет.
   Мне жить так много лет!


«МЕНЯЛОСЬ ЗРЕНИЕ С ГОДАМИ»

Да, прежде я на мир смотрел
без перечиток, меньше б дел,
до школы доходил в метель, [29 строк на 32-ой странице]
не инвестировал в постель
и сердце защищал от стрел.
   Не оды пел — речитативы,
   за что внесла жизнь коррективы.
   Но не в изломы нормативов,
   а в мест служенья — к перспективным.
   Застал приливы и отливы...
Но я не сяду трактористом -
швортовый сброшен в аирпристань
(десяток лет — в преградах рискам).
Горжусь, что трезв, пил не до рисок.
   Теперь хрусталик реалисту
   уж не затрёт трёп популистов.
   Хотя я зря не стал плечистым
   и одиночкой долго киснул,
   зато — в театры, к пародистам, ...
   Скопилось фоток — Honor виснет!


«ВПЛЕТАЯ ШЁПОТОМ МОЛИТВУ»

В последний день январский — праздник
для почитателей застолья.
С горбушкой чёрного умаслив
под стопку водки малосольным
хрустящим огурцом и сальцем,
да сочным репчатым лучком,
мужик кряхтит, поднявши палец.
   Но, если крепкое плечо
   вокруг лишь тишь желает в праздник [30 строк на 33-ой странице]
   и слышать речь своей семьи,
   то обеспечить эту сказку
   стремятся с клиросной скамьи
   молитвой православной Богу
   и с намазлыка мусульман
   те, кто повестками в дорогу
   не скомплектован в котлован.
Я семинарию и бурсу
не завершал, но в храм ходил.
Как там молиться можно — в курсе.
   Бойцам Вооружённых Сил
   в покров вплетя любовь с молитвой,
   казак усилил соцзаказ:
   "Не рвались б чтоб вокруг защиты
   ничто, никто! Мы верим в вас,
   контрактники и добровольцы!
   Примите в лентах сетью дар
   от тылового богомольца,
   не получать чтоб вам удар."


«ИЗ-ЗА ПЛЕЧА СМОТРЕЛА - ЗНАЮ»

Отставив и сама дела,
стояла рядом, за спиной —
за два часа в сеть завела
лент маскировочных рулон.
Вокруг царила тишина...
Задача вместе решена.
Не возносились ввысь слова — [30 строк на 34-ой странице]
творилось таинство руками,
но сеть ловила для солдат
из глаз кричавшее слезами,
стараясь передать привет
тому, кто жив и тем, кто нет...


«ПОВЕРНУЛ АНДРЕЙ АНДРЕЕВ
СНОВА К ФРОНТУ СВО›

В Джубги любимец он, школьный директор-
ратник с Шапсухо и депутат
снова направил берцовый протектор
словом, плечом поддержать чтоб солдат,
связь укрепляя подростков и взрослых;
к стужам февральским успеть довезти
зимние вещи, согрелись чтоб кости.
Свой день рожденья провёл муж в пути;
не поражен политрук паранойей.
Статус опять у бойца — Доброволец!

«ОБНИМАЯ, СКАЗАЛ: "НЕ ВОЛНУЙСЯ!"»

                — 1 —

Не штампует боекомплект
мама Грязинского паренька,
лишь скрепила б иглой на век
оберег на костюм Санька.
Вышивала сама шеврон, [30 строк на 35-ой странице]
как в портрете — с объятием,
чтоб не тронул бойца урон
с пуль и бомб неприятелей.
   В отпуск Валя ждала сынка.
   Приготовленный ею сюрприз
   протянула б её рука —
   тканный орден, любови приз!
   Но... коварный военный май
   возвернул не живым бойца.
   Только с блузкой теперь сшивай
   силуэт и его лица...
Не чураясь родного, мать
написала достойный стих,
фронту ходит груз собирать —
проживает жизнь за двоих.
Постаралась уменьшить слёз,
но, листая страницы книг,
с описанием Сашиных грёз,
как командовал он в блицкриг — ...

                — 2 —

В годовщину рождения:
шлейф культурного октября
на сетчатке — к волнению,
проступил дух богатыря
за ношение в лацкане
силуэтов в объятии —
командира солдатского
и встревоженной матери... [30 строк на 36-ой странице]
«ЕККЛЕСИАСТ: 3-20»

То не мои награды. Земляку дослали
за СВО различные медали.
Схоронен в январе, за Днём Святой Татьяны.
Жаль, не успели посверкать над раной...
   Как стала холодать осенняя погода,
   зек молодой считал с таро колоды:
   — К Луганску двину прежний грех исправить,
   там искуплю защитой знавших травлю...
Свобода вдоль окопных караулов
не долго длилась... А теперь лишь улья
с жужжаньем мирным сельской лесостепи —
всё окруженье, солнце пока слепит...
   Без суеты в могиле думкой мерит:
   не ошибался ль он, в таро поверив?
   Сбылось же новоселье; в минус прессинг
   (не зря же был прочитан в тюрьме Шеллинг)...
А сколько в Вагнере отыграно, гастрольно, —
не важно, мёртвых аморально троллить.
За что награды те — узнаем позже.
Амнистия, почёт — семье дороже!


«ПРОСТАЯ ДУМКА БАТЬКИ-ЕСАУЛА»

Болят колени, но не перестану
у Господа казаческого стана
молить, крестясь, о ниспосланьи мира
русскоязычным с фронтового тира [30 строк на 37-ой странице]
всем добровольцам или присягавшим.
Воронеж, Липецк, Шахты — нивы наши
отметят независимость России.
"Везде б — прошу — спокойно жить, счастливо!"
   Поддержат, верю, шёпот есаула
   в улусах иноверцы и в аулах,
   кто отмахнули спорные искусы.
   И дальше — в Вознесенье Иисуса —
   взываю я с коленей: "Оставайся!
   На поругателей не обижайся —
   приближен час покаянных причастий:
   среди Тебе подобных нет сверхнаций!".
Так если западенцы не считают,
сограждан несогласных обстреляли,
селиться в лесостепи приглашаю
вдоль Дона, и у Волги гладки дали.
Вольнорабочим, не под автоматом.
С апрельской середины ароматы
садов такие же, как на Донбассе
и те же овощи растят в конечной массе.


«МАЛО СЛОВ СПЛЕТЁННЫХ В КОКОН»

"Мам, радость: день рождения —
пришлите ей букет...", —
бойца из окружения
передаю привет,
услышанный с носилок. Ряд 
логичных взрослых фраз [30 строк на 38-ой странице]
закутал в кокон "Шелкопряд",
подсох чтоб мокрый глаз...
   Надеюсь, в нужную ладонь
   тот шёпоток вложить
   (кровотечение, шок, боль, ...,
   но раненый блажил:
   "Елена — матушка моя,
   родилась в декабре").
   Найдись бойца в стране родня!
   С ним орден в серебре.
А, если промах, Адресат,
прошу прости меня —
не всё назвать успел солдат,
в загробье семеня...
Позволю только в его шёлк
вплести нить от себя —
мужчина тот ПОКОЙ НАШЁЛ
средь боевых ребят.


«ТРАУРНОЙ ЛЕНТОЙ МАШЕТ ВЕНОК»

Почти два года — десять тел
остались вне семьи и дел,
ещё один не найден долго
за исполненье ратью долга —
печаль, тоска, досада... Жёстко!
Обиды, ломка дум и... Гордость?...
Под тяжкий вздох опущен взор,
ведь новых в след идёт дозор... [30 строк на 39-ой странице]
Школята, бабы вяжут тем
носки и сети, без проблем,
чтоб схоронились внуки-братья
и марш усталых им обнять бы!
Хватило сёлам скорбных аур
(свезённым — ленты машут траур)...
Статистика, не поменяйся!
Любой боец, живым останься!


«РАЗ В ОТПУСК УБЫВАЕШЬ, ПОДХВАТИ»

— В Саратов довезите бандероль
и Лиде в руки сдайте упаковку.
— Что в ней?
— ..."С-с-сл-лу-у-ужу-у"... — условленный пароль...
На память вышиванка на шнуровке.
— Позвольте, я проверю, командир?
Но без обид, итак я нарушаю...
— Изволь, мне незачем пятнать мундир,
ни перед вами, ни в родимом крае.
— И вправду лишь одежда. Без письма?
Начнёт вопросы, так у них бывает...
— Без третьих лиц. Управится сама —
с узоров всё ладонью прочитает,
что сфильтровал меж нитками текстиль
озвученного матом за едою,
в командах просквозивший рэпа стиль
и дружно как справлялись мы с бедою. [29 строк на 40-ой странице]


2026 11 6, Химки.


Расцветает в праздник с шифром:
http://stihi.ru/2026/11/05/4409