В страшном списке Геббельса он шёл под номером 1

В страшном списке Геббельса он шёл под номером "1", Сталин — под номером "2": как "Юрка-труба"стал для Гитлера страшнее целой армии

За голову человека, которому принадлежал этот голос, фюрер лично назначил награду в 250 тысяч марок — цену эскадрильи истребителей. Он стал врагом Третьего рейха №1 еще и потому, что одним своим тембром убивал страх и вселял ярость.
Человек, который не взял в руки оружия, но которого нацисты боялись как огня. Его голос заставлял фрицев вжимать головы в плечи, а наших бойцов — расправлять спину перед атакой.
Но мало кто знает, что этому парню с владимирским просторечием путь в эфир был заказан. И что после войны та самая страна, которую он «озвучивал», постарается сделать всё, чтобы забыть его лицо.
«Окающий» позор: почему комиссия ВГИКа выгнала будущего врага вермахта №1
Он приехал в Москву в начале 30-х — худой, нескладный, с горящими глазами. Мечтал о кино. Но в приемной комиссии Государственного кинотехникума на него едва взглянули: «Молодой человек, вам семнадцать. И этот ваш говор... какое кино?». «Оканье» — клеймо провинциала — звучало приговором.
Но судьба хранила его. Случайно увидев объявление о наборе в группу радиодикторов, он пошёл на прослушивание просто от отчаяния. Взяли его, скорее, за басовитые нотки и абсолютную непохожесть на «конфетных» теноров того времени. Поначалу его карьера в Радиокомитете выглядела жалко: днём Юра был мальчиком на побегушках — подай чай, отнеси папку. А ночами, когда студия пустела, он до хрипоты, до ломоты в челюстях ставил себе речь. Боролся с этим проклятым «о». Выгрызал его из себя.
Ночной эфир, изменивший всё: Сталин и чай с лимоном
Январской ночью 1934 года Юра дежурил в студии. Читал передовицу «Правды». Время — глухое, три часа ночи. Кому слушать? Но именно в этот момент в кремлевском кабинете закипал чай с лимоном. Иосиф Виссарионович Сталин, страдавший бессонницей, работал под негромко включенный радиоприемник. И вдруг он замер. Поднял голову. Этот низкий, завораживающий тембр с легкой хрипотцой, эта безупречная дикция, это спокойное достоинство в каждом слове...
gazeta.ru
В Радиокомитете раздался звонок. Трубку снял председатель. Властный голос с грузинским акцентом произнес фразу, которая перевернула жизнь 19-летнего юноши: «Доклад на моем завтрашнем съезде должен читать этот голос». Так Левитан, еще вчера — посыльный, наутро стал рупором Вождя. На XVII съезде партии он читал сталинский текст пять часов. Ни запинки. Ни ошибки.
Девять раз за день: воскресенье, которое раскололо мир
Раннее утро 22 июня 1941 года. Телефон в квартире разрывается. «Срочно на работу!» — и никаких объяснений. Левитан бежит в студию. Там — гробовая тишина и белые, как мел, лица сотрудников. Ему суют в руки листок.
В тот день он читал сообщение о начале войны девять раз. Девять раз он входил в эфир. С каждым разом всё тяжелее. Люди у репродукторов на площадях плакали, но стояли как вкопанные. Голос не дрожал. Он должен был излучать уверенность. Хотя внутри самого Юрия Борисовича всё обрывалось. Он понимал: он объявил стране катастрофу. И теперь ему же предстоит вытаскивать людей из бездны отчаяния все долгие четыре года.
sports.ru
Охота за голосом: 250 тысяч рейхсмарок и тайный бункер на Урале
Геббельсовская пропаганда знала толк в запугивании. Но с Левитаном случилось обратное: его голос парализовал страх. Гитлер объявил его личным врагом. Приказ был циничен: «Повесить на Красной площади, как только вермахт войдет в Москву». За голову диктора сулили астрономическую сумму.
Сталин в этом страшном списке шёл... вторым . Подумайте: какой-то диктор — опаснее Верховного Главнокомандующего в глазах фюрера!
Когда в июле 1941 года немецкая бомба попала во двор Радиокомитета в Москве, геббельсовская пропаганда тут же раструбила на весь мир: «Цель выполнена! Левитан уничтожен!»
dnr-news.ru
Фрицы ликовали. Ещё бы — «враг №1» повержен! Но они жестоко ошиблись.
К тому времени Левитана уже засекретили и эвакуировали в Свердловск. Его лицо скрывали не менее тщательно, чем дислокацию Генштаба. Спецслужбы намеренно распускали по Москве ложные слухи о его внешности: мол, он высокий, атлетичный блондин. В реальности Юрий Борисович был невысоким, коренастым, с залысинами — идеальная «шапка-невидимка», позволявшая ему незаметно ходить по улицам даже без охраны.
В Свердловске для него оборудовали подземную студию. Вражеские разведчики охотились за ним, но без толку. Левитан сидел в бетонном мешке, без окон, и оттуда раздавалось: «От Советского Информбюро...» — у бойцов на передовой, казалось, прибавлялось сил держать оружие.
«Говорит Москва! Победа!»: слезы в микрофон и овации на Красной площади
9 мая 1945 года. 2 часа 10 минут ночи. Левитан сидит в студии, перед ним — конверт, который он ждал всю войну. Вскрывает. В глазах плывет от усталости и нервного напряжения.
А за несколько часов до этого случилась история. Чтобы попасть в студию, Левитану нужно было пройти через Красную площадь. А площадь была забита людьми — вся Москва высыпала на улицы, ожидая новостей. Левитан пытался протиснуться сквозь толпу: «Пропустите, пожалуйста! Мне срочно!» Его не пускали. Ему кричали: «Какие дела? Сейчас Левитан Победу объявит, салют будет! Стой как все!»
Человек, чей голос знал каждый, не мог пройти — потому что в лицо его не знал почти никто. Левитану пришлось возвращаться и пробираться в студию другим путём. За пять минут до эфира он сел перед микрофоном .
И прозвучало то самое, чего ждали четыре года: «Великая Отечественная война, которую вёл советский народ против немецко-фашистских захватчиков, победоносно завершена! Германия полностью разгромлена!»
radiosputnik.ru
В эту секунду по всей стране, от Курил до Бреста, люди рыдали, обнимались и стреляли в небо. Они победили. И объявил им об этом «окающий» парень из Владимира, которого когда-то не взяли в кино.
Тишина в эфире: за что страна «выключила» Левитана
Казалось бы, после такого — пожизненная слава и почет. Но чиновники от радио рассудили иначе. После войны Левитана плавно, но неумолимо стали отстранять от эфиров. Сначала реже ставили в сетку, потом перестали звать читать новости. Причина? Циничная и жестокая: «Ваш голос ассоциируется у народа с трагическими событиями войны. Страна хочет забыть боль. Вы нам больше не нужны».
Его, голос Победы, пытались отменить. Задвигали в темные углы студий, поручали озвучивать кинохронику или заниматься со стажерами. Левитан не боролся. Он был человеком старой формации. Только однажды, когда его спросили, не обидно ли ему, он с горечью ответил: «Слушателям казалось, что мой голос сметает танки... А оказалось, я просто напоминал о ранах, которые хочется побыстрее заклеить». Он редко появлялся на публике. Смерть Сталина, полет Гагарина — его звали, когда нужна была бронза, чтобы отчеканить эпохальный шаг. А потом снова наступала тишина.
mlyn.by
Прохоровское поле: последний выход к микрофону
Август 1983 года. Жара стояла невыносимая. 40 градусов в тени. Левитана, уже немолодого, с больным сердцем, пригласили на празднование годовщины Курской битвы. Близкие умоляли: «Не езжайте, Юрий Борисович, в такую духоту — это верная смерть!».
Он не послушался. Это был его последний характер. «Там ждут, — отрезал он. — Солдаты ждут. Я должен». Он вышел на Прохоровское поле, туда, где земля до сих пор звенит от металла. И заговорил. О героизме, о мужестве, о памяти. Закончив речь, он отошел к дереву, присел отдохнуть. Деревенские врачи, примчавшиеся на вызов, не смогли помочь. Сердце, которое стучало в унисон с сердцем страны, остановилось под палящим солнцем на том самом месте, где когда-то решалась судьба Отечества.
А как вы думаете, справедливо ли поступила страна с Левитаном, вычеркнув его из эфира ради «спокойствия» новых поколений? Что для вас звучит в том самом, пробирающем до мурашек: «Внимание, говорит Москва»?
Друзья! Канал "ОБЩАЯ ПОБЕДА" живёт для сохранения памяти о наших героях, для тех, кто по-настоящему ценит подвиги наших предков. Каждый ваш комментарий и лайк — это путь к ещё большему показу таких важных исторических статей!
 


Рецензии