Две тысячи шестнадцатый. Зима.
Москва цветёт. Огромна, безразмерна.
ГУМ полон, и на площади каток,
И ярмарка. Таким, наверное,
Берлин был довоенным.
Богатым, сытым, ну а после — хоть потоп...
— Скажи-ка, дядя, как ты думаешь, потонет?
Ведь нынче високосный год.
— Я думаю, потонет непременно... Хотя...
Безмолвствует народ. Пьёт горькую,
Жуёт, хотя и стонет, но пока живёт.
Не знаю, тут сам чёрт не разберёт.
— Тогда пошли на ярмарку.
— Уж лучше на каток.
— А лучше мы давай закатимся в «Живаго»
И по сто грамм.
— Идёт!
И будь что будет, хоть и знаем наперёд,
Что рубль уже почти бумага
И телевизор врёт. И сорок пятый год
В Берлине наступил, да и в Москве
Придёт весна семнадцатого года.
— Семнадцатого?
— Вот!
— А может быть, не надо?
— Что так, что эдак всё равно засада.
— А может, купим пулемёт?
2016
Високосный год
© Copyright: Арт Фаунд, 2026
Свидетельство о публикации №126110502002
Свидетельство о публикации №126110502002
Рецензии