Чудовище

Тихою прохладой повеяло с опушки.
Светло подымалась румяная заря.
Едва соприкасаясь пуховой подушки,
Он былинкой поднял ее с ложка не зря.
Ласкою-туникой Психею покрывает.
Неслышно проступая, проникнул на балкон,
Рванулся меж ветвями, над скалами взлетает,
Мешаясь с облаками, чуть сдерживает стон.
Чуткие ресницы  у пленницы не дрогнули,
Длинные ресницы окутывает сон,
Розы на ланитах зарделись, как и Он.
Уст нетронутых , пунцевая робость,
Овеяна желанием любови с вышины.
Волосы каштанны волною оттеняют
Плечи, белизною белее пелены.
Зефиры меж древес покой оберегают.
И пальчики Психеи прохладою оживлены.

Только яркий лучик моргнул с просветом солнца,
Юная Психея проснулась ото сна.
Очи голубые видят на сторонце:
Реченьки журчанье, и персиковый сад,
Оливы и гранаты чредою, без ограды,
И горные вершины, и в блеске водопад,
И мост гранитный,  и шумные стремнины,
Склоны в изумрудах и тихие места.
Психея обводит взор умильный:
Прохладные фонтаны теряются в ветвях.
Аллеи и беседки, близ речки говорливой,
И трели соловьиные усладою звучат.
Дворец на холме мшистом и пики горделивы,
Гирляндой пОверх арок--провисший виноград.

Дева полусонная сошла на бережочек,
Пальчик окунула в прохладный ручеек,
Прозрачною водою омыла белы ножки,
В раздумьях опустилась на шелковый лужок.
Ризы отуманены волнует ветерочек.
Только собралася лИце промочить,
Резкий взмах летуче крыла мотылечка,
Ахнул меж бровями, срывая сон очес.
Крыла-опахалом он вдохи облегчает--
Трепета ресниц моргнули в синь небес.

Мотылек, порхая, нарцисса облетает
И с пылкою пыльцою в кустах исчез.
С листика на листик по краюшку цветочка,
Каплею горючей лиет роса.
От хлопот мотылечка, Психеи шепоточка,
Едва ли осушится сиротская слеза.
Украдкою Психея  нарцисса прикасает--
Он кротко уклонился, ссыпая ночи грез.
И слабо покачнулся, зардевшись утра блЁской,
Жемчужно прослезился и голову склонил.
Психея простодушно нарцисса окропила,
По мостику направилась в безлюдный сад.
Груши и оливы как-то обходила,
К персику приблизилась, персика сорвать.
Бархат персика, спело-золотистый,
На ходу откушала, села почивать.
И скрозь шорох листьев, шум ветвистый,
Слышит звонко-струйный певучий пляск.
Извилистой тропою простилась с рощей,
За каменною глыбой видит водопад.
Навес скалистый, льдом поросший,
КаплИцей орошает лазоревый простор.
Озеро прискальное оделось радугой,
Круг-по-кругу кАплицей звенится хор.
С гранитное теснины струйкою прохладной,
Бежит и пенится водяной узор.
И глядится дЕвица в зеркало озерное.
Глазки промочила , поспешила в парк.

В парке--розы алые, пышно-розоватые,
Желтые, и синие, и темно-ароматные.
Но дева преклонилась до бутоны роз.
Едва не обронивши капли слез,
В ладони обернула горду королеву--
Листик белоснежный стеняет нежность рук,
Рук заботливых,воздушность млечную,
Аромо-одаряя сближенье меды-уст.
И пенье соловьиное, над розою руладою,
Истомчивою трелью поет восторг,
И вновь усладою
Голосок исторг.

Психея осмотрительно в залу проступает,
/,,Ужели здесь чудовище ужасное живет?/
На вздохе, ох, дыханье замирает:
/И что такое страшное меня тут ждет?/
В зале полукруглой, как сор летучий,
Розовыми листьями усыпан пол просторн.
Прелесть пяточки и пальчики-подушечки
Острожно избегают ароматный сор.
К столику хрустальному пленница подходит.
На блюдце изразцовом яблоки лежат.
На столике округлом груши мил находит,
А в прозрачной вазе--янтари-виноград.
И блюда там заморские, нездешни сладости,
В кувшине с позолотой--амброзия-аи.
Рыбка, буженина--кушанья для радости...
/,,Божечки мои!,,/
На мягкий стульчик Психея приседает.
Наверно понимает /Ужель сижу в раи?/.

Блюда не притронула, кувшину миновала.
Сочность виноградная спелостью манит.
Ручкой-мановением ,ох, виноград прияла.
НЕктара прозрачность волнение студит.
Психея ожемчужно упругость надкусала--
Брызги хладной свежестью стаяли в устах.
Грушу покатила , вишенку сглотнула,
Зевнула, потянулась и села на кровать.
И в пуховой перине глубко потонула.
Облако густое застило очеса.
Дева уст разъемлет, слово молвить,малость.
Целуй супруга нежный смежает лепет уст.
И,, Не глядеть под клятвой,,--шепот в ушко,
--Я муж твой нареченный, душа моя.

Устами упоенно он невинность обжигает,
И плечи ,под покровом, лобзает без стыда.
Ножку беломилую коленкой настигает,
На персиях означил целуй слегка,
Волосы Психеи, сладко воздыхая,
Негой ублажает блаженства стон.
И крепкие объятья, слабея, размыкает.
Любовью утомленный Он погрузился в сон.
/,,Ужели рай любови чудовище так одаряет?,,/

Со столика ,вставая,  лучину подняла.
Колено чудовища  едва ли оголяла.
Страшась задеть и пыльцы волоска,
Она тишайше тянет пух-покрывало.
Покров легко скатился--ой, голая пята.
/,,Ужели безобразину увижу ? ,,/.Тут же
Грудь обнажилась и сильная рука,
И шея беломраморна теряется в подушках.
Пухом сокрыто ушко,/ухх/.
Персиковы щечки негою багрятся,
Уста полуотверсты истомою горят,
Алый листик в золотистых кудрях,
Носик выдыхает небесныя любви.
Психея изумленная счастьем замирает.
Но капля восковая падает на грудь.Увы.
Амур вздрогнул, проснулся, колчан хватает .
--Клятву ты нарушила.
                Взлетая ввысь.

/После просмотра .,Мифы древней Греции,,/
        29.06.2018г./ред.2026г./