Чат знакомств

Мерцает в полумраке телефон,
Два никнейма столкнулись в чате тесном.
Он был устал, рассеян, утомлен,
Она скучала в городе безвестном.

«Какой у вас пронзительный портрет», —
Он ей писал, скрывая дрожь в ладонях.
Она в ответ: «Вы любите рассвет?»
Так начался их диалог в ладонях.

О книгах, о погоде, о вине
Слова летели в цифровую бездну.
Он в этой незнакомой стороне
Впервые чувствовал, я не исчезну.

«Я, кажется, увлекся. Это бред», —
Писал он ей в полночной лихорадке.
«И я. Вы гасите в квартире свет?» —
Она шутила, словно бы играя в прятки.

«Пришли мне фото». И летит сигнал,
Стирая грань меж вымыслом и былью.
Он в полумраке свой портрет прислал,
Она — лицо, сокрытое вуалью.

Он смотрит: локон цвета воронья
Спускается на бархат белой кожи.
Бровей излом — полет шального дня,
Что на созвездья южные похожи.

Глаза — два омута, где тонет свет,
Два холодка пленительного яда.
В них дна, казалось, не было и нет,
Но утонуть — мученье и награда.

Губ лепестки, сомкнутые в тиши,
Хранили вкус рябины и тумана.
Изгиб ее от точеной души
Был создан кистью мэтра Тициана.

А шея — совершенство плавных линий,
Где бьется пульс, как пленная волна.
И грудь вздымалась в царстве тех богинь,
Что пьют любовь до капли и до дна.

Стан гибкий, словно ивовая ветвь,
Скользнул под ткань в движении случайном.
Он понял: эту женщину воспеть
Нельзя сухим и правильным молчаньем.

Сорвало маски. Лопнули слова.
Пошел в эфир поток ночного бреда.
И от экранов кругом голова,
В сети для них закончились победой.

Она вошла в него, как в Летний сад,
Где правит Пушкин, золотом блистая.
Он перед ней — смущенный дипломат,
Пред ней, чьи плечи — мрамором блистали.

В ней дышит Блок, в ней тень ее царей,
Она — из книг забытой букинистки.
А он — лишь раб, склонившийся пред ней,
Влюбленный паж у ног авантюристки.

И эта связь — как шторм в глухом порту,
Как летний шквал, ломающий аллеи.
Они предались дикому костру,
Себя в безумной молнии жалея.

Гроза в сети, разряды между строк,
Сметает стыд, мораль и расстоянья.
Он пьет ее, как терпкий пряный грог,
Забыв свое пустое мирозданье.

«Я не могу… я таю… я горю…»
«И я с тобой…» — летит сквозь километры.
Они смотрели на общую зарю,
Сжигая нервы, жизни, метры.

Но вот ноль-ноль. Разряжен телефон.
Экран мигнул и погрузился в тени.
Как быстро был их вымыслом пленен
Рассудок, пав пред похотью в колени.

И тишина. Чернеет мертвый свет.
Ни звука в доме, ни строки, ни вздоха.
Как будто этой связи вовсе нет,
Как будто ночь закончилась и сдохла.

Рассвет встает. Звенит в стекле вода.
Муж пьет свой чай. Жена готовит ужин.
Они забыли это навсегда,
Ведь этот шторм был больше им не нужен.

Лишь иногда, поймав случайный взгляд
В толпе, в метро, в окне в пустом вагоне,
Они на миг вернутся в этот ад,
Не проронив ни возгласа, ни стона.