opus 62

Любовь лишена глагола,
я груб, когда пытаюсь быть интимен.
Ты будто робость свою поборола,
я больше тебе не противен

равно как и не интересен вовсе,
Как и говорил безысходность сменяет пороки.
Ты думаешь я кем-то увлёкся?
Мне не интересны люди, лишь ноты и строки.

Сроки все вышли, как и времена года.
На улицу вышли счастливые и алчущие.
Лёгкий мороз, зелень травы, жёлтый лист - погода,
любимая мной. Глаза твои плачущие.

Неловкий человек не слабый,
Смущённый если, не всегда несмелый.
В диафрагме моей кишат крабы,
остервенелый старик закидывает невод
в пресную воду, полную солёных слёз.
Среди мечтаний и грёз, которые попались
в его невод, он нашёл ещё и надежду,и,
обращаясь с ней нежно, раздавил ступнёю так,
что слышен был писк и скрежет.
Без ножа режет воздух, словно сёгун,
дающий указы солдатам и народу.
Нет брода - не перейти водоём,
полный песка. Тоска, бескрайняя, желанная
тоска, растлит невинность моего
детского сердца.
У импотента эрекция похожа
на мысли людей пустых, себя возносящих
на Парнас. Прекрасно, что
в Дельфах их оскопят.
Они не перестанут фонтанировать
пустой белизной своих хлорных
умозаключений, но хотя бы
будут безопасны.
Мой космополитизм давно оскорблён
пространством.
Если жизнь человеку не мила,
смерть не станет лекарством,
а лишь избеганием того,
что человек хочет, чтобы его страдания,
равно как и увечья видели,
а его жалели.
Пошутили и хватит -
солнце встало,
птицы запели


Рецензии