Из лирики

ИЗ «ЛИРИКИ»
1

Потерял свой адрес неизменный
 Я, кочевник, созданный войной,
 И всесильный ураган военный,
 Как былинкою, играет мной.

Скоро станет полевая почта
 Самым точным адресом моим.
 Ты ж писать не будешь, оттого что
 Я тобой нисколько не любим.

2

Я хочу, чтоб праздником любви
 Были дни моей бездомной юности.
 Праздник - быть с тобою. Вдохнови -
 Словно знамя, мне любовь свою нести.

Пусть иные, точно крест, несут
 Перед неизбежною Голгофою.
 Крест иль знамя, - всё венчает суд,
 Суд глупцов над страстью бестолковою.

Всё равно я жду тебя. Приди!
 В жизни только раз такой поре бывать.
 Слишком много будней впереди,
 Чтоб праздника теперь не требовать.

3

Я беспощадно тобой осуждён
 Десятилетье сомненьем томиться.
 Слышишь приглушённый строк моих звон
 В клетке грудной, как в застенках темницы?

Это не рифмы, а цепи звенят
 С каждым разбуженным сердца дрожаньем.
 Я - заключённый тобой в каземат,
 Скованный словом твоим каторжанин.

Люди насмешливы, слепы и злы,
 Слова никто не промолвит, жалея.
 Люди не видят мои кандалы,
 Только незримые - стократ тяжелее.

Лучше бы сразу меня к палачу!
 Взгляды вымаливая, как подачки,
 Я за собою любовь волочу,
 Точно преступник - тяжёлую тачку.

Долго ль тюремный вымеривать двор?
 Долго ли быть мне наивно-смиренным?
 Знай: ты сама проклянёшь приговор,
 Если я с каторги выйду Вотреном.

4

На плечи домов, что застыли, сутулясь,
 Наброшена серого неба шинель.
 И ветер по фронту нахмуренных улиц
 Проходит, полой подметая панель.

Ни храбрости нет у меня, ни сноровки,
 Не знаю, смогу ли пройти по огню.
 Но в памяти твёрже, чем номер винтовки,
 Я каждое слово твоё сохраню.

Не знаю, когда я вернусь и вернусь ли...
 В конверт невесёлые строки вложу.

На нём, карандаш осторожно помусля,
 Поярче я имя твоё вывожу...

5

Крепко спят усталые солдаты,
 Всей душой впивая счастье сна.
 В этот час являешься всегда ты,
 Словно цель, желанна и ясна.

Детский бред солдатских сновидений
 К этой встрече прочертил пути.
 Я не верю в призраки и тени:
 Если ты, - то, значит, во плоти.

И губами, жёсткими от муки,
 Я шепчу беззвучное: «Люблю!»
 Я к тебе протягиваю руки -
 И пустую темноту ловлю...

6

В межпланетной пустоте моей души -
 Звёзды замороженных страстей.
 Их огонь холодный лучше потуши
 Бешенством ракетных скоростей.

Бесполезен свет: когда горенья нет,
 Им себя не станешь утешать.
 Голый холод... Неизведанность планет...
 Как тут жить, когда нельзя дышать?

Сушит душу безвоздушность пустоты,
 Словно едкий я глотаю дым.
 Воздух! Воздух! Почти так же, как и ты,
 Он для жизни мне необходим.

7

Из тебе самому неизвестных доселе расселин,
 Словно горный хребет, изморщиненной горем души,
 Выползает весною мужская тоска. Ты рассеян,
 Ты, хватаясь за ворот, рыдания в горле души.

Сам не зная зачем, загляделся ты в даль голубую.
 Сердце тянет к простору, как птицу к родному гнезду...
 И, тоской истомлённый, готов ты влюбиться в любую,
 Лишь бы женским разнежиться, - в мартовской сини звезду.

Астроном до звезды расстоянье прикинет, измерит,
 А любимая - звезд отдалённей, и к ней не пройти.
 И комета войны огнехвостой преградою перед
 Всеми сердца стремленьями все закрывает пути.

В безотчётных желаньях размяк, отупелый, неловкий,
 Словно пулей, сражённый тяжёлой каплей дождя...
 И, вконец разомлев, увлажнённое тело винтовки
 Прижимаешь к себе, что-то женское в ней находя...

8

У сердца твоего я часовой,
 И никого не подпущу к нему я.
 Метель мотив заводит плясовой,
 Тревожа ночь, мучительно немую.

О, если б ты любить меня могла!
 Стою и жду в томлении тоски... Ну,
 Что ж! Пусть меня убьют из-за угла,
 Но своего поста я не покину.