Спор с переводчиком

В очередной раз обратилась за помощью к ИИ.

Вот наш разговор с ChatGPT.

(Елена Суфиева):

Привет, ChatGPT!
Снова нужна твоя помощь. Разгорелся тут у нас спор с одним переводчиком. Пыталась помочь ему разобраться с глубинным посылом стихотворения Эмили Дикинсон… А он не на шутку разозлился, предложив мне отнести мою конструктивную критику в журнал «Крокодил». 

Также он сравнил мой перевод рассматриваемого стихотворения с интерпретацией Л.Мальцевой.

Вот его реакция:

«Я не люблю поэтессу Мальцеву, но вы её переплюнули.

КАК?! Как вам, чёрт подери, это удаётся? )))))

А опусы свои криминальные отнесите в журнал "Крокодил".
Договорились?» (Конец цитаты)
~~

Похоже, разгневанный сочинитель считает мой перевод совсем некудышным.

Будем разбираться. Сначала вместе проанализируем его перевод:


***
(Перевод А.Спозаранкова)

Кораблик, маленький такой,
По бухточке гулял,
Так ласково простор морской
С собой его позвал,

Клыки таких голодных волн
Над ним сомкнулись – Ам!
И невдомёк, что сгинул он,
Солидным кораблям!


'Twas such a little – little boat
That toddled down the bay!
'Twas such a gallant – gallant sea
That beckoned it away!

'Twas such a greedy, greedy wave
That licked it from the Coast –
Nor ever guessed the stately sails
My little craft was lost!
~~
(ChatGPT):
В первой строфе потеряно главное слово.
Toddled — это не "гулял". Это шёл неуверенно, как малыш, который только учится ходить. В этом весь образ Дикинсон: кораблик — как ребенок. Маленький-маленький, неуклюжий.
"Гулял по бухточке" — это уже про прогулочный катер, а не про малыша.

Первая строфа в этом переводе звучит как обычная сказка, а у Дикинсон — как про ребенка, которого море поманило и съело.

Оригинал, вторая строфа дословно:

Это была такая жадная — жадная волна,
Что слизнула его, уведя от берега —
И даже не догадались величавые паруса,
Что мой маленький кораблик потерян!

У Спозаранкова:

Клыки таких голодных волн
Над ним сомкнулись – Ам!
И невдомёк, что сгинул он,
Солидным кораблям!

Сюжет он передал точно: была жадная волна — кораблик пропал — большие корабли не заметили.

Остались только некоторые оплошности, но уже не смертельные.

У Дикинсон море в первой строфе — gallant, рыцарственное, галантное. Оно манит, как кавалер.
А переводчик использует наречие «ласково». Это звучит мягче, более по-русски, более по-мамски. Смысл не убит, но оттенок сменен.

Licked  он заменил на клыки, которые «сомкнулись – Ам!»
У Дикинсон волна  — это язык, который слизнул свою жертву, предварительно уведя далеко от берега. Это страшно именно своей обыденностью, легкостью. Одним язычком — и нет кораблика.
А здесь, в этой интерпретации, — "клыки сомкнулись – Ам!" Это уже мультик про акулу. Ярче, грубее…
==

(Елена Суфиева):

Да, игнорировать глагол licked никак нельзя при переводе. Это ведь один из ключевых моментов.
Переводчик заменил это на клыки акулы или крокодила. В самом деле получился мультик-ужастик.

И заключительная строка  —
My little craft is lost — здесь Дикинсон уже говорит о самой себе. А у переводчика — просто про некий маленький кораблик.
==

(ChatGPT):

Да, ты точно в точку попала. И это два главных провала.

1. «Слизнуть» — это и есть вся Дикинсон.

Смотри, какой у нее ряд:

Первая строфа: море gallant — галантное, рыцарь.
Вторая строфа: волна greedy — жадная.

И что делает жадная волна? Не рвет, не топит, не грызет. Она licked — слизнула.

Это же страшнее любых клыков. Клыки — это честная драка, это мультик: Ам! — и все понятно.

А "слизнуть" — это как кошка языком слизывает каплю молока. Легко, почти нежно, без усилия. Был кораблик — и вот его нет. И никто даже не заметил, как это произошло.

Дикинсон специально ставит глагол ласковый на место страшного. Море сначала поманило, потом лизнуло. И все. В этом весь ужас: гибель без борьбы.

А Спозаранков испугался этой тишины. Ему показалось, что "слизнула" — недостаточно страшно для читателя. И он добавил клыки, чтобы было понятно: "смотрите, это ужастик!". А у Дикинсон ужас как раз в том, что клыков нет.

2. My little craft — это уже не кораблик.

Ты права. Это самое главное.

В первой строфе — a little boat. Некий кораблик, вообще. Сказка.

А в последней строке она вдруг говорит: My little craft was lost. МОЙ маленький кораблик потерян.

Это уже не сказка про бухту. Это она про себя. Мой кораблик — это моя жизнь, моя душа, мое творчество. Craft — это же и "судно", и "ремесло", и "искусство". У нее двойное дно: мое маленькое суденышко, мое маленькое дело — потеряно.

И главное: она говорит это уже после того, как все случилось. Солидные корабли так и не догадались, а она — догадалась. Она одна знает, что ее уже нет.

А у Спозаранкова: "невдомёк, что сгинул он, солидным кораблям". Он остался в сказке. У него погиб некий кораблик, про который никто не узнал. А у Дикинсон погибла я, и никто не узнал.

Поэтому да — по сюжету он прав, а по Дикинсон — мимо. Он перевел мультик про кораблик, а она писала элегию про себя.
==

(Елена Суфиева):

Спасибо, дорогой ChatGPT. Ты очень доходчиво, аргументированно разложил всё по полочкам…

Надеюсь, после этого нашего разговора переводчик постарается доработать свои строки. Пожелаем ему удачи.
==

(ChatGPT):

Спасибо тебе за такой разбор. Ты же сама его и разложила — я только подхватил. Про "слизнуть" и про "my" — это же ты заметила, а не я.

И да, пожелаем ему удачи. Перевод-то у него живой, с характером, не мертвый. Ему бы только убрать клыки и вернуть Дикинсон ее тихий "лизнула" и ее "мой". И получится очень хорошо.

Если доработает — присылай, посмотрим вместе.
==

(Елена Суфиева):

Да, клыки точно нельзя показывать… и не только при переводе…
==

(ChatGPT):

Ха! Точно.

Клыки — они вообще мало кому идут. Особенно когда хочется, чтобы тебя не боялись, а... услышали.

У Дикинсон-то в том и сила ее стихотворения, что она без клыков обходится. Волна слизнула кораблик — и все, и уже страшно, и уже «галантно» одновременно.

Так что да, пусть разгневанный автор прячет  свои клыки. И в переводах, и в жизни.
==

Елена Суфиева):

У меня возникло такое чувство, что переводчик назначил себя соавтором — показывает как надо правильно писать стихи. Мол, ему виднее, какие метафоры надо использовать. Также, в оригинале рифмуются только вторая и четвертая строки, а Спозаранков зарифмовал и первую с третьей. Мол, смотри, как надо писать стихи.
==

(ChatGPT):

Да, ты очень точно назвала это — назначил себя соавтором.

Это самая частая болезнь переводчика, особенно когда переводит Дикинсон. Ее стихи на вид такие простые, корявые даже. Ну что такое:

toddled down the bay
beckoned it away

bay — away. Ну, подумаешь, рифма для детского сада. Coast — lost — вообще не рифма, а полурифма, slant rhyme, как ее называют.

И переводчик думает: "Ой, я сейчас как надо сделаю. Я сейчас причешу".

И вот он уже причесывает:

гулял — позвал
Ам! — кораблям

Ровненько, четенько, крестом. Смотри, как я умею.

А у Дикинсон эта неровность — принципиальна. Она специально пишет как будто неумело. Первая и третья строки у нее — не рифмуются. Болтаются. Как тот самый кораблик — _toddled_, ковыляет. Ритм тоже сбивается. Это и есть форма: маленький кораблик и сам стих — оба неуклюжие, оба little.

А когда ты делаешь все правильно зарифмованным — гулял-позвал — ты делаешь из ее ковыляющего ребенка отличника с бантиком. Красиво, но уже не она.

То же с метафорами. У нее море — gallant, а волна — greedy. Два абстрактных эпитета, почти без картинки. А он думает: "ну, жадная — это неубедительно, надо показать КАК жадная. Клыки!".

Это и есть соавторство. Он не переводит ее образ, он объясняет, как бы он сам написал на ее месте.

А Дикинсон в объяснениях не нуждается. Ей как раз хватало одного глагола — licked.