Сырость 2
Мир неосязаемый, жизнь не обязательна, оставайся в стен скорлупе.
Отгонять размышления как набивающихся в друзья, отключаю сознание на этот вечер.
Знакомства забываются, момент нас породнивший иссяк, выбираю забыться замест здоровой печени, посредством веществ беспечно.
Собирать прошлое по фотографиям невпопад, как попало, как по пазлам,
По фразам и признаниям недосказанным, по позабытым бывшими вещам, по реконструкциям ощущений, на кои я обнищал.
Собирать его по ментальным увечиям и вечерним этюдам, собирать детально и вечно, не исчезнет покуда.
По цветам глаз, по запахам тел и касаниям бредя сквозь самообмана иносказания.
Я затерялся где-то между вселенной и Москвой, по пути весь поистёрся и промёрз насквозь,
Пути все шли, нас всех всего лишив, лишь в кривь да кось, пронзая всю земную ось.
(Твердь рассыпалась под ногами - мы цеплялись за воздух, вечерами до смерти мне не хватало ну доз двух.)
Полюбить человека, уехать с ним в другой город,
Поездка в один конец прямиком в гроб за горем,
Закован в запои и по итогу отторгнут как неприросший орган,
Отрёкся в заточение однокомнатного морга.
Осязание потери, запах иногородней коммуналки, осознания после истЕрий и моральные пределы,
Страхи что первородны, внутри переломанны детальки.
Проваливаться в пространство от представления твоего запаха,
Не представляюсь без тебя, без тебя затухав забухал и закрылся в себе наглухо.
Твои полки опустели в нашем бывшем общем доме, то ли не выходить из комнаты, то ли сжечь всё дотле.
Швырять себе вызовы как шырево для чувств искренних, рискни присмотревшись пристально
В отражение своего существа,
В отражение себя - убожества.
В растраченом времени вижу возможности,
Но эта твердь не для дома - для могилы, а ведь нежиться нагими в днях могли мы,
Но сгинули в потьмы не проглядные ни зги, под небесами до надгробий что низки.
В утопии в который были мы близки - память горотой стиснула виски.
И в этом злоебучем временном отрезке, взрощённый мерзким, я снова возмущённо-трезвый,
Размягчён сгущённой лестью, и хоть ко мне не стоит лезть - постой,
Давай хотя б по сто, ведь "мне всё равно с кем остаться, могу и с тобой".
Во мраке ночном, как в кошмаре кромешном, я истязания начну ни секунды не мешкав,
Моральные брежи залечивши небрежно, сам себя уличу в своих лучших усмешках.
В этой внутренней слежке я невнимательный слишком и надзираюсь с излишком,
Прогрызли до кишок меня мыслишки, и не утихомирить их и добротной шишкой.
Ко мне смерть близка, и без капли сомнения скрещиваю разные типы опьянения,
Каждая попытка уснуть как погребение в собственных гонениях,
В глазах без блеска и улыбка словно натянута леской, внутри мерзкого гниение как образ моего гения.
И в страданий зените рвался клубок связующих нитей, за истязания - извините,
Несуществующие люди из меня хотят выйти, но остаётся только выть им.
Прошлое ничего не стоющее вытесняет ничтожное настоящее, и память агонии пораждающая
В кишках ощущается монструозно-устрашающе, обвивает до объятий удушающих.
Я менял города, но не менялся Я и боль не исчезла,
Я тушил яростную злобу, но ненависть всё лучезарна.
Я встречал других людей, но на человечность каждый прежнего скудней,
И сколько бы не воскресал - у смерти всё ещё твои глаза.
Свидетельство о публикации №126110406086