Дедуля

Глава 1.

     Поезд отстукивал свой чёткий, размеренный ритм. Пассажиры в вагоне дремали или негромко переговаривались, а Фёдор Алексеевич не мог оторваться от окна - там мелькали чужие, незнакомые пейзажи. Но вдруг вдали показались предгорья Кавказа и до боли напомнили ему родные алтайские сопки.

- Как же всё изменилось..., - мысли унесли его в прошлое.

Родной Змеиногорск утопал в зелени холмов, которые местные называли сопками.  Крупнее горы Синюхи рядом и не было - это ещё не сам Алтай, а лишь подступы к нему. Вдоль рек и озёр цвели цветы и зеленели пышные кустарники, и среди них возвышались огромные валуны. А как красива Горная Колывань! Это всё - его родина.
Природа этих мест была щедра не только на красоту, но и на ископаемые. Издавна край славился золотыми и серебряными рудниками.

Сначала слегла супруга, Варвара Ниловна, и это сильно напугало его. Непривычно было видеть её, такую обычно бодрую, праздно возлежавшей на кровати средь бела дня. За всю их совместную жизнь она всего дважды и болела - в войну, и перед кончиной, но оба раза тяжело: сердце, сказал медик.
Главным смыслом их жизни всегда являлся труд. По весне и осени выбирались в лес. Грибы и ягоды, а также всё, что сами выращивали, варили, солили, мариновали да сушили. Запасов хватало на зиму, ещё и дочке посылки с сушкой посылали, да сына угощали.

- Эх, почто ты, Варвара Ниловна, одного меня оставила? - почти одними губами, шёпотом произнёс мужчина, словно обращаясь к скончавшейся жене, - Не получается у меня без тебя жить-то...

После её ухода всё начало меняться. Сын получил квартиру в Омске и перевёз туда семью, хотя сообщил о намерении часто навещать отца.
А тут племянник появился да слезами изошелся весь: мол, как мне тебя жалко, Фёдор Алексеич, совсем ты один остался, давай ко мне! Согласился. Но вскоре понял, что не ко двору пришёлся там...
Никому не пожаловался, но Мария, дочка, сердцем почувствовала, приехала и отца с собой забрала. К тому времени она с семьёй проживала в Закавказье.  Зять, Анатолий, горьковчанин, оказался исключительного ума и трудолюбия, человек - ему, как ценному специалисту, выделили квартиру на юге, где они и обосновались. 
Правда, теперь стало тесновато. Но все свои, жить можно. Фёдор Алексеевич сыт, чист, одет, обут, угол ему свой выделили, не обижают, что ещё надо в эти годы. Одно плохо - выйдет во двор, а речь нерусская, ни слова не понять, поговорить не с кем.

Как-то раз уговорил он Марию отпустить его на рынок за луком - хоть какая-то помощь по хозяйству. Отдал деньги за килограмм, а торговец наложил ему полную сумку, еле донёс. Уважительный народ, однако. В другой раз присел на лавочке отдохнуть в сквере, да разморило на жаре, задремал. Открыл глаза - сумка его полна спелых фруктов, рядом деньги. Опять по-своему, по-восточному, уважили его преклонные года. Но дочь огорчилась, мол, позорит её, попросила больше с сумкой не ходить.


Глава 2.

        Глядя в окно поезда, вспомнил Фёдор Алексеевич как провожали они с супругой дочку в Горький. Война уже закончилась и по окончании школы Мария успела отучиться на Алтае на учителя начальных классов. Только ей этого было мало - теперь собралась в институт поступать. Сам директор школы попросил родителей не препятствовать, отпустить дочку - умная росла, а к математике особенно талант имела. Мечтала учиться в Ленинграде. Не мудрено - наслушалась от эвакуированных подружек об их родном городе, и учителя ленинградские с 1941 года в Змеиногорской школе работали. Местные тогда потеснились,  чтобы приютить прибывших - мужчины свои все на фронт ушли, в домах свободнее стало. Фёдор Алексеевич и сам с первых дней войны воевал. Комиссовали его в конце сорок четвёртого года после тяжелого ранения - привезли прямо к родному дому и на носилках выгрузили перед крыльцом.

А дома - беда. Сын в армии, супруга слегла, а дочка тринадцати лет на его место на завод пошла работать. И то благодаря тому, что бригадир был их соседом - видел, голодает семья. Всем досталось...

Но, видать, супруга непрестанно молилась за себя, и за него - какой ни есть инвалид, а живой вернулся! Постепенно и жена стала поправляться. Сына, правда, не скоро дождались, несколько лет служил ещё.

К тому времени уже все эвакуированные ленинградцы уехали к себе на родину, и разговоры о городе на Неве поутихли. Тут две дочкины подружки собрались в Горький, и она с ними.
А как ей поможешь отсюда? Неближний свет. Эх, молодёжь.... Там Анатолий ей встретился, сирота, но, главное, человек хороший - всё же не одна. Нелегко им пришлось без родительской поддержки - оба учились и работали, а как дитя появилось - пришлось в ясли отдать. Летом приехали погостить, Тут родители уговорили оставить внучку у них хоть на время. Та уже большенькая была, года два с половиной-три примерно, но, как былиночка, бледная да худенькая. Зимой в снежки наигралась, на салазках накаталась, весной опять с улицы не зазвать. А воздух какой там - пей, не напьешься! Ни разу ничем не приболела. А весной как сопки заалели - знать земляника поспела. Пока малая спит, дед уже обойдёт округу и ягодки в чашке рядом поставит. Малышка глазки откроет - сколько радости! Щёчки налились, порозовели, повеселела внучка! Но родители приехали забирать - мол, соскучились, сил нет.

Дед обернулся на Лену. Выросла, сама мать уже! К ней-то, в её новую квартиру, и ехали они втроём нынче. Правнучка Алёнка здесь же щебечет.
Старик насилу уговорил взять его с собой на месяц. Дочь беспокоилась о его самочувствии в дороге. Так он уже в прошлом году так ездил и ничего  А что ему сделается - в окно смотри, ешь да спи. Очень ему понравилась прошлая поездка. И речь у людей понятная, с соседями познакомился, наговорился, и воздух понравился 

- Дедуля, поворачивайся к столику, я чаю принесла, пора ужинать,  - вывела его из задумчивости внучка.

- Надо руки помыть, - отозвался он и стянув поленце с сетчатой полочки, попробовал встать, но тут же шмякнулся на сиденье.

- Поезд качнуло, - успокоил сам себя и повторил попытку. Всё это время за ним наблюдала Лена, и бережно подхватив под руку, помогла подняться,  затем вместе с ним прошла в конец вагона. Когда они вернулись, она тихо спросила:

- Дедуля, что с ногой у тебя? Не болит?

- Не болит, но ослабла, - ответил мужчина, сильно смущаясь.

- Утро вечера мудренее, завтра будем дома, разберёмся, не переживай! - ответила внучка.


Глава 3.


         Астрахань встретила хорошей солнечной погодой. Правда, с поезда дедушке помогали спускаться и внучка, и проводник. Но всё завершилось хорошо. Далее они перебрались на автовокзал и относительно благополучно пересели на пригородный автобус.
За окном потянулись вольные, дышащие летним зноем, степи Астраханской земли. Старик смотрел на это равнинное величие и сердце его замирало. За последние годы навидался он больше, чем за всю жизнь.

К концу маршрута салон опустел и Лена, показав рукой на немощного деда, попросила водителя подъехать прямо к подъезду. Шофёр был супругом её коллеги, то есть они были знакомы - не отказал и даже помог пожилому человеку  спуститься вниз по ступенькам.
Алёнка караулила вещи, пока Лена осторожно вела дедушку домой - им предстояло подняться на второй этаж.
А когда они, наконец, переступили порог квартиры, ноги старика совсем перестали слушаться.
Больше он не ходил.
Лена вызвала скорую медицинскую помощь. Врачи прописали лекарств и уехали.
Очень досадно было деду ощущать беспомощность. Ведь с каким удовольствием он ехал сюда. А теперь что остаётся - только балкон и кровать. На балкон его таскала внучка, укутывала, он смотрел на прохожих, собак и кошек, на птиц и проезжающие машины.

И всё же он был счастлив. Его здесь искренне любили и он платил тем же - безмолвной, но большой стариковской любовью.

Внучка быстро приспособилась к ситуации. Дважды в день нагревала воду в ведре и приносила два больших таза прямо к кровати.

- Дедуля, купаться будем! - весело говорила она.

Дед послушно кивал, понимая насколько усложнил ей жизнь в квартире, имеющей все удобства на улице.
- И ведь виду не подаёт, что ей трудно,... - с благодарностью думал он.

Между тем, время шло, а лекарства не помогали. И дед решил прекратить их приём. Однако, внучка воспротивилась:

- Лекарства имеют накопительный эффект, они не быстро помогают, поэтому надо продолжить их приём. Иначе ты не поправишься и не сможешь уехать назад.

Не успела она договорить, у старика брызнули слёзы и он торопливо закрыл глаза рукавом.
Не понимая причин расстройства, Лена и Алёнка кинулись успокаивать дедушку.

 Фёдор Алексеевич тихо произнёс:

- Мне по утрам стакан горячего чая всего-то и надо, и есть я много не люблю, могу ещё меньше. Да и постель мне вполне можно раз в день менять  Только не отправляй меня никуда, внученька, не отправляй!...

В комнате на минуту повисла тишина. Лена обняла седую голову родного человека:

- Поняла, поняла, дедуля! Живи с нами. Не заикнусь больше об отъезде, - и добавила, - Но лекарства пей, а то как мы гулять пойдём,  я же тебе ещё не показала солёные озёра и вольную степь, да и к Волге добраться надо нам!

Тут у старика опять защипало в глазах, но это уже были слёзы облегчения. Они втроём, в полном, абсолютном единодушии, обнялись.

Тем временем, мать Лены, узнав о болезни отца, порывалась приехать и ухаживать за ним.
На это её дочь твердо отвечала:

- Ехать незачем, тем более папу одного оставлять там надолго нежелательно, здесь  я втянулась, приспособилась. А тебе надо благополучно доработать до пенсии! Тем более дедушка не хочет возвращаться, ему здесь нравится. Пусть же так всё и будет, как он сам на старости лет пожелал. А ты в отпуск приедешь.

Так и тянулись дни. Лето сменилось осенью и незаметно переросло в зиму.
Фёдор Алексеевич начал привыкать к своей обездвиженности. Каждое утро он приветствовал улыбкой своих девчонок и желал им хорошего дня. Он выглядел счастливым человеком.
Оставаясь один, он закрывал глаза и шептал:

- Эх, драгоценная моя Варвара Ниловна, после твоего ухода мне только сейчас стало спокойно и хорошо. Лучше нигде не было. Трое нас здесь, в квартире. Тебя часто вспоминаем. Оказывается, внучка-то, Леночка, не забыла как у нас жила полгода и даже помнит как я ей по сопкам ягодки собирал. Скоро, Варюша, скоро свидемся...

Однажды утром завтрак для деда на тумбочке остался нетронутым. Лена села рядом на стул:

- Дедуля, я покормлю тебя сама из ложечки, не переживай, давай подушку повыше поправлю, чтобы ты сел.

Дед показал рукой, что не хочет ничего.

- Ну, давай только чай попьём, - ласково сказала внучка и взяла деда за руку.

- Не надо. Всё хорошо. Спасибо. - тихо, с перерывами, едва выдохнул старик.

Затем, слегка улыбнувшись, он погладил её руку ,  и с удивительно светлым выражением лица, закрыл глаза. Вокруг царил покой, который он так долго искал...



                * * *