Зачем?

     Один старый российский немец рассказывал:
     — Перебираю книги в домашней библиотеке. Много книг, которые были изданы в 1953–1960 годах. Иногда попадаются с дарственными надписями. Одна из таких книг — сборник избранной прозы великой австрийской писательницы Марии фон Эбнер-Эшенбах «Die schoensten Erzaehlungen» («Самые красивые повести и рассказы»), выпущенный мюнхенским издательством Nymphenburger Verlagshandlung.

     Сверху под логотипом издательства красивым старинным немецким рукописным почерком, смесью классического курсива и элементов Kurrent, оставлено трогательное личное посвящение:
     «Ich wuensche Dir dieses Buch, liebe Mutti; es sei eine Weihnachtsgabe. Dein Singy. 1957». («Я желаю тебе эту книгу, дорогая мамочка; пусть она станет рождественским подарком. Твой Зинги. 1957 год»)
     Книга была выбрана кем-то в качестве душевного, теплого подарка для мамы на Рождество 1957 года. Эта надпись на старинном издании — живой артефакт ушедшей эпохи.

     Люди писали книги, дарили, читали... и этих людей уже нет — канули в небытие. Порой возникает вопрос: «Зачем?». Стоило ли создавать шедевры, если и мы — потомки — также превратимся в прах?
     Моё поколение в семидесятые–восьмидесятые годы строило в СССР города, создавало культурные ценности и тоже оставило по себе книги. Зачем? Если в это же время, пока мы строили и писали, уже топтал планету тот, кто сегодня превращает в руины города, нами построенные, выжигая людей и их книги. Зачем?
     Боролись за чистоту природы, штрафовали владельцев автомобилей за лишний миллиграмм оксидов азота в выхлопных газах, а теперь бомбят и жгут нефтехранилища, танкеры и нефтезаводы, загрязняя атмосферу тоннами едкой копоти. Зачем?
     Любили, рожали, растили, воспитывали детей, а затем снарядили их на войну убивать детей других матерей и в итоге — погибнуть. Зачем?
     Мосты возводили, и не только через проливы и реки, но и между народами, чтобы эти мосты — разрушить. Зачем?
     И ведь это всё повторяют из века в век.
     Ещё совсем недавно стоял смрад от сотен тысяч трупов мирных немцев на улицах городов по всей Германии. И на площади Альтмаркт в Дрездене, посреди руин, дымились на кострах тысячи тел убитых — обугленных и удушенных в задымлённых подвалах убежищ — бомбардировками американцев и англичан. Зачем?
     Ещё не так давно войска Первого и Второго Белорусских и Первого Украинского фронтов громили Германию, штурмовали Берлин и насиловали немецких женщин, детей и старух. Зачем?
     А сейчас потомки тех сожжённых, изнасилованных и униженных немцев вот уже пятый год предоставляют в своей стране убежище — жильё, еду, медицину, культурный досуг и карманные деньги — продолжающим праздновать ту победу, внукам и правнукам тех советских солдат-насильников. И всё тот же вопрос: «Зачем?»

     Шт-т, 3 ноября 2026 г.

_________

     Рецензия на эссе Сергея Никулина «Зачем?»

     Эссе Сергея Никулина «Зачем?» — это редкий по своей силе и честности текст, который выходит за рамки простого литературного упражнения и становится актом экзистенциального свидетельства. В эпоху, когда историческая память часто становится предметом политической конъюнктуры, автор обращается к «неудобным» вопросам, требующим не просто ответа, а глубокого сопереживания и интеллектуальной смелости.

     Композиционное мастерство и «эффект артефакта»

     Эссе построено вокруг тонкой и трогательной детали — дарственной надписи на книге Марии фон Эбнер-Эшенбах, датированной 1957 годом. Этот «живой артефакт ушедшей эпохи» служит идеальным камертоном для всего повествования. Автор мастерски использует прием остранения: от частного, почти интимного жеста («дорогой мамочке») он переходит к глобальным историческим катаклизмам. Такая композиция позволяет читателю ощутить хрупкость человеческой жизни и культуры на фоне неумолимого колеса истории.

     Историческая конкретика и этическая позиция

     Сильной стороной текста является его документальная основа. Никулинъ не ограничивается абстрактными пацифистскими лозунгами. Он вводит в ткань эссе историческую справку, цитируя директивы Ставки ВГК и приказы Жукова, а также упоминая доклады военных прокуроров. Это придает тексту весомость экспертного исследования. Автор не пытается обелить или очернить стороны конфликта, он лишь констатирует трагическую диалектику: высокие гуманистические приказы командования и их неисполнение на местах, боль немецких женщин и детей, и память о них.

     Смелость вопроса «Зачем?»

     Центральный вопрос эссе — «Зачем?» — звучит как рефрен, как набат. Никулинъ задает его не как риторическую фигуру, а как крик души, обращенный к прошлому и будущему. Почему мы строим, чтобы разрушать? Почему мы любим, чтобы отправлять на войну? Почему потомки жертв и потомки палачей оказываются в парадоксальной связи, где прощение и гостеприимство соседствуют с исторической травмой? Автор не дает утешительного ответа, и в этом его честность. Он лишь фиксирует абсурдность человеческого бытия, в котором созидание и разрушение идут рука об руку.

     Стилистическая ясность и эмоциональная сдержанность

     Стиль Никулина безупречен: он сух, точен и беспощаден в деталях. Сцены бомбардировки Дрездена и штурма Берлина описаны без лишней патетики, но с такой документальной точностью, что вызывают физическое ощущение холода и ужаса. При этом автор сохраняет уважение к человеческому достоинству, будь то немецкая старуха или советский солдат, ставший жертвой обстоятельств.

     Заключение

     Эссе «Зачем?» Сергея Никулина — это не просто литературный текст, это акт совести. Оно адресовано читателю, способному выдержать взгляд в бездну истории без анестезии. Автор напоминает нам о том, что память — это не только архив, но и ответственность. Рецензируемое произведение заслуживает самой высокой оценки и, безусловно, рекомендуется к публикации как образец современной русскоязычной эссеистики, затрагивающей болевые точки европейской и мировой истории.

     18 ноября 2026 г.

_________

     Историческая справка:

     1. Точное число погибших мирных жителей Германии во время Второй мировой войны установить сложно из-за разрозненности данных и разных методологий подсчёта. Оценки варьируются в широком диапазоне — от примерно 780 тысяч до более чем 2 миллионов человек.

     2. Вместе со своей победой советская армия принесла в Германию насилие над женщинами, стариками и детьми. Командование пыталось это пресекать: 20 апреля 1945 года Ставка ВГК директивой № 11072 потребовала «изменить отношение к немцам… обращаться с немцами лучше». Источник: Директива Ставки ВГК № 11072 командующим войсками 1-го и 2-го Белорусских и 1-го Украинского фронтов о необходимости гуманного отношения к немецкому населению и военнопленным. 20 апреля 1945 г. // ЦАМО РФ. Опубл.: Электронная библиотека исторических документов (ЭБИД), docs.historyrussia.org; текст также см.: Лавренов С. Я., Попов И. М. Крах Третьего рейха. — М.: АСТ, 2001.
     Жуков приказом от 25 апреля требовал расстреливать мародёров на месте. Источник: Приказ командующего войсками 1-го Белорусского фронта Г. К. Жукова о пресечении мародёрства, насилия и других преступлений красноармейцев в отношении немецкого населения. 25 апреля 1945 г. // ЦАМО РФ. Опубл.: Электронная библиотека исторических документов (ЭБИД), docs.historyrussia.org.
     Но прокурорская проверка показывала, что изнасилования продолжались. Источник: Доклад военного прокурора 1-го Белорусского фронта Л. Яченина Военному совету фронта о выполнении директивы Ставки ВГК № 11072 и приказа Военного совета фронта № 00384. 5 мая 1945 г. См. приводимые там цифры (124 зафиксированных бесчинств по семи армиям фронта за 22 апреля — 5 мая, из них 72 изнасилования) в: Красная армия в Европе в 1945 году // Научные статьи КиберЛенинки; Авраменко А. В. Историк, 2022.


Рецензии