На мне все заживет, как на собаке,
Засну под вечер сонная в седле.
Я только дух, невидимый во мраке,
Которому всего семнадцать лет.
Года считать дурацкое занятье,
Подсчеты все — заведомая ложь,
Они поют чуть слышно на запястье,
Где в перезвоне слышится "не трожь".
В туман смотрю на страшные химеры,
В нем каждый сам как будто бы не свой.
Я вижу вдруг Распутина с мадерой
И слышу выстрел ночью раз шестой.
Я слышу все не так, хоть лезь из кожи,
Доносится лишь эхо из дворца,
Сухотина, Юсупова вельможи
И Рейнера, британского глупца.
Проснусь под утро, содрогаясь в плаче,
Глаза пропали, уши и язык,
Но без него я говорю тем паче,
На верхних нотах, где все звуки крик.
Никто не слышит, я кричу в безлюдье:
Так неужели каждый здесь глухой?
Но тихо в этот час на перепутье,
Где я лежу с пробитой головой.
На верхних нотах
© Copyright: Людмила Преображенская, 2026
Свидетельство о публикации №126110404159
Свидетельство о публикации №126110404159
Рецензии